«Гоголь есть Гоголь!»

«...И надо актерам постараться сыграть только то, что он написал, а не то, что нам кажется. Эта ситуация для меня очень важна. Каждый, кто приходит в наш театр на «Ревизора», должен через две минуты воскликнуть про себя: «А-а-а, это тот самый Гоголь!» Ведь это не только узнавание автора, раскрытие глубины его комедии, но также познавание себя лично и современной жизни.<...>.

Я хочу напомнить всем слушателям оперы, что Николай Васильевич Гоголь написал именно такое произведение и надо понимать его без экивоков, без подвохов и без каких-то подозрительных новых предпочтений, без ложного новаторства, которое определяет качество режиссерской работы.

Теперь, по прошествии многих лет я не боюсь про себя сказать: «Покровский не новатор. Он — поклонник Пушкина и Гоголя. И намерен показать его таким, каким Гоголь представлялся Пушкину». Вот моя точка зрения.

Мне хотелось, чтобы «Ревизор» был вам интересным, любопытным, веселым, чтобы на него было радостно смотреть. Чтобы взрослый, побывав на спектакле, сказал бы: «Давай приведем своих детей на следующий спектакль! Пусть они посмеются, по-детски подумают, как совершается действо на сцене и — в жизни».

Да будет так… »

Борис Александрович Покровский,  к премьере спектакля

«Хлестаковы — это очень милое неуловимое зло»

Режиссер Ольга Иванова о новой редакции оперы «Ревизор»:


— Ольга Тимофеевна, почему возникла новая редакция оперы «Ревизор»?

— У этого спектакля сложная судьба. Это последний заказ Бориса Александровича. Именно ему в голову пришла счастливая мысль поставить в своем театре оперу на сюжет «Ревизора», и он заказал ее сочинение Владимиру Сергеевичу Дашкевичу, композитору, который постоянно работает с поэтом Юлием Кимом. В это время я была приглашена работать в Камерный театр, и Борис Александрович поручил мне эту постановку. Он еще был полон сил и энергии, мы много общались на тему «Ревизора». А затем произошло непредвиденное. Ким и Дашкевич принесли сочинение, которое сильно отличалось от концепции Гоголя. Изучая письма Николая Васильевича и различные документы, они ушли от оригинала и среди прочего, придумали новый финал: суд и казнь Хлестакова. Это была совсем другая история, которую Покровский сразу же отклонил. Ему нужен был гоголевский финал. Автор с нежеланием пошел на то, чтобы у театра была своя редакция оперы, и спектакль не принял. Но наш «Ревизор» был выпущен, он сразу получил хорошую прессу и любовь зрителя. Впервые там засиял актерским талантом Борислав Молчанов, который раньше играл маленькие роли. Зритель очень полюбил Алексея Мочалова и Германа Юкавского в роли Городничего, были замечательные Маши. Но после нескольких сезонов по разным причинам спектакль был снят.

— Почему же теперь он возвращается, и удалось ли найти компромисс?

— Время делает свои выводы и расставляет точки над “i”. По многочисленным просьбам зрителей и самого автора было решено восстановить эту оперу. Может быть, Владимир Дашкевич смирился с нашей версией или решил, что спектакль был не так уж плох. Теперь мы работали вместе: и с композитором, и с нашим главным дирижером, Владимиром Ильичем Агронским, который подсказал многие вещи. Мы с Дашкевичем стали почти друзьями и очень уважительно друг к другу относимся. Поэтому сейчас совсем другая атмосфера, и этот спектакль стал нашим общим любимым детищем.

— Сложно ли работать в прямом диалоге с автором?

— Я много работала с композиторами и знаю, что они начинают буквально физически болеть, когда из партитуры убирают хотя бы один такт. Я понимаю состояние автора, но у театра свои законы. Бывают столкновения, но в данном случае, мне кажется, они привели даже к лучшему результату.

— Что же изменилось в опере?

— Во-первых, композитор попросил вставить некоторые сцены — те, которые никак не противоречили виденью Покровского. Финал остался прежним, гоголевским. По желанию Дашкевича мы расширили лирическую линию, появился большой дуэт Маши и Хлестакова, их объяснение в любви. Любовь Маши — это, как говорит сам автор, отношения этакой русской барышни, может быть Татьяны Лариной, которая влюбляется в Хлестакова. Вообще изменений во всей опере немало, но у меня ощущение, что спектакль должен выиграть от новых сцен, и зритель, который придет на него, не будет разочарован, а услышит новые мелодии, которые были органично вплетены в канву старого спектакля.

— Поменялась ли что-то в постановке кардинально?

— Я не старалась сделать совершенно новую редакцию. Главным было исправить те недостатки, которые мне виделись в первой версии спектакля, развить какие-то линии. Например, в опере есть фигура Черта. Она стала масштабнее, потому что композитор написал для этого персонажа сольный номер — «Балладу о крысе». Как только появилась «Баллада», у меня возник ряд идей: например, одну из главных героинь, Пошлепкину, сделать крысой, которая приснилась во сне Городничему. То есть, благодаря появлению новых музыкальных фрагментов, многие вещи в опере стали яснее и теснее связаны.

...На репетициях мы с артистами получаем удовольствие, потому что ушла скованность первых спектаклей, и мы наслаждаемся веселой и живой работой. Актеры много импровизируют, и я позволяю им это делать. Мне кажется, что «Ревизор» обрел новые свободные черты. И мы очень надеемся, что зритель увидит свой любимый спектакль, но с дополнениями и новыми приятными сюрпризами.

Беседовала Наталия Сурнина