«Бесполезно уверять себя в собственной невиновности»

Не приходится искать причин, почему тот или иной музыкальный театр желает иметь в своем репертуаре «Пиковую даму». Это «наше всё» всего оперного мира. Тем не менее за семнадцать лет, что длится новый век (восемнадцатый год только начался), Большой показывает новую сценическую версию уже в третий раз. Что делает эту «Даму» нашим абсолютным репертуарным лидером. И это справедливо – в том числе и потому, что в прошлом веке все обстояло с точностью наоборот. Последняя постановка XX столетия украшала сцену Большого более шестидесяти лет! Уходила временами из репертуара, но постоянно возвращалась, однажды – к 20-летию со дня рождения – подверглась редактуре и снова «встала в строй». Она была красива и любима и считалась «золотым фондом» не только благодаря вложенным в нее талантам, но и благодаря своей пышности и блеску.*

Другие времена – другие оперные нравы. Найти ключ к разгадке этого сюжета, объяснить тайный смысл мистических событий – эту цель преследуют теперь постановщики и в оперном театре. Разумеется, преклоняясь перед Чайковским, однако не теряя из вида Пушкина, повесть которого, как хорошо известно, либретто отнюдь не повторяет слово в слово. Режиссеру драмы тут и карты в руки. Так, во всяком случае, решил Большой. Мы представляем третий опыт** прочтения оперы «Пиковая дама» выдающимся режиссером драматического театра. На сей раз это Римас Туминас.

QS_rep(1).jpg
Александр Соловьев, Туган Сохиев и Римас Туминас.

Римас Туминас о спектакле:

— Держать зрителя в напряжении и создавать мистическое настроение будет музыка Чайковского – «руками» дирижера-постановщика Тугана Сохиева. Моя же задача – рассказать историю.

Этот сюжет, который Пушкин изначально записал как анекдот, курьезный случай, на самом деле очень петербургский по духу, он очень созвучен месту действия. Вся повесть, а вслед за ней и опера, пронизана особенной, только этому городу свойственной таинственной и зыбкой атмосферой. Петербургская архитектура нашего спектакля, созданная Адомасом Яцовскисом, узнаваема, но выдержана строго. Сценическое пространство почти не меняется. Гораздо важнее для нас то, что есть в нем некая переливающаяся составляющая, нечто, что постоянно мерцает, заставляя работать воображение и «собственноручно» дорисовывать картину. И люди в нашем спектакле тоже представляют собой некие зыбкие, мерцающие субстанции.

Действие мы переносим в Петербург времен Чайковского. Это город, безусловно, модный, но довольно скучный. Его жители пребывают в постоянном поиске, чем себя занять, каким увеселениям предаться – устроить маскарад или прием, театральное представление или какое-нибудь иное празднество. Они живут, играя и заигрываясь. «Разыграют» в том числе и эту историю.

Из толпы горожан возникают персонажи, главные действующие лица. Они не входят, а именно как бы «проявляются», словно на фотопленке. Мы так задумали, что все они — немного демоны (!). Умеют дистанцироваться и как бы видеть себя со стороны и одновременно рассказывать свою историю.

QS_rep(2).jpg
Роман Муравицкий, Юсиф Эйвазов.

Вот возникает Герман (он неспешен, абсолютно не умеет бегать, торопиться) – и будто сам не понимает, кто он такой и как сюда попал. Немец! Ничего специального – мы это не подчеркиваем, но ощущение, что он — чужой и не прижился в этом обществе, должно существовать в самом его сознании. Вроде бы и друзья его окружают, но всегда он остается замкнут, скрытен. «Инженеришка». Беден, безроден, от всего и вся оторван. Но человек он терпеливый и упорный, все замечает, все впитывает, все накапливает. Однако отличается некой «странной» особенностью: внутри его живет трагический романтик, почти дитя в своей доверчивой незащищенности. Поэтому анекдот «о трех картах» вдруг и приобретает для него такой трагический оборот.

Герман мечтает стать Индивидуальностью. Верит, что добьется уважения и будет нравиться себе, когда достигнет положения «туза». Его размышления на тему, «что наша жизнь — игра», следует воспринимать буквально. Он считает, что может себя сотворить и сделаться великим человеком. Не любовь – деньги доставят ему положение. Ведь он не умеет любить – и вот это и есть настоящая причина его страданий. В сущности, он совсем не раскрывает себя и не чувствует в себе живительной силы любви.

Потому он очень несчастлив, сам себя ненавидит и сознательно разрушает. Мне Германа жалко… «Несчастье убивает человеческое достоинство, — цитирую «Дорогу на кладбище» Томаса Манна. — С несчастьем связано одно странное и зловещее обстоятельство. Бесполезно уверять себя в собственной невиновности: в большинстве случаев человек будет презирать себя за свое несчастье. Но презрение к себе и порок находятся в самом жутком взаимодействии, они сближаются, работают друг на друга, и выходит кошмар».

Вот в такой момент жизни мы и застаем нашего героя…

QS_rep(3).jpg
Лариса Дядькова, Римас Туминас, Сергей Радченко, Олег Долгов.
Фоторепортаж Д. Юсупова.


Римас Туминас работает над постановкой вместе со своей давно сложившейся командой, которая уже трудилась и в Большом, когда маэстро ставил оперу «Катерина Измайлова» Д. Шостаковича (2016 г.). Анжелика Холина на этот раз выступила не только в качестве хореографа-постановщика, но и режиссера. Декорации создавал Адомас Яцовскис. Автором костюмов стала Мария Данилова. Дамир Исмагилов выстраивает световую партитуру спектакля. Музыкальный руководитель постановки – главный дирижер Большого театра Туган Сохиев.


* Премьера – 22 октября 1944 г. Дирижер-постановщик – Александр Мелик-Пашаев, режиссер – Леонид Баратов, художник-постановщик – Владимир Дмитриев; вторая редакция – 23 июня 1964 г. Редакция Бориса Покровского. Дирижер – Борис Хайкин.

** Предыдущие два:
5 октября 2007 г. Дирижер-постановщик – Михаил Плетнев, режиссер-постановщик – Валерий Фокин, художник-постановщик – Александр Боровский;
27 февраля 2015 г., премьера в Большом театре знаменитой постановки Л. Додина. Дирижер-постановщик — Михаил Юровский, режиссер-постановщик — Лев Додин, художник-постановщик — Давид Боровский.