Ряд волшебных изменений...

Наша «Альцина» появилась на свет в Экс-ан-Провансе, став украшением фестиваля 2015 г.
Кэти Митчелл, очень известный и чрезвычайно востребованный британский режиссер, создала спектакль смелый, вызывающий, «бескомпромиссный» и совершенно завораживающий. И, безусловно, являющийся одной из самых оригинальных трактовок оперы Генделя.

Современники композитора воспринимали эту оперу как аллегорию с явным назидательным подтекстом. Например, газета «Всемирный обозреватель» («Universal Spectator»), основанная в том числе создателем «Робинзона Крузо» Даниэлем Дефо, опубликовала статью, в которой смысл сочинения раскрывался следующим образом: «Характер красоты Альцины вкупе с ее непостоянством показывает скоротечность всех земных удовольствий, которые исчезают, едва будучи приобретенными… но, боюсь, юный джентльмен никогда не давал себе труда раскусить этот орешек, чтобы насладиться его сердцевиной».

Кэти Митчелл, наоборот, подает «Альцину» как аллегорию власти, неограниченной и разнузданной во всех ее проявлениях — любви, магии, насилии – и как готический «роман» или «фильм» ужасов. Ненасытные в своих сексуальных притязаниях сестры-колдуньи проделывают с мужчинами довольно-таки «неприятные» вещи. «Альцину слишком часто представляли романтической героиней», – говорит Митчелл. Разумеется, режиссер-радикал, она пошла другим путем: «Мы придумали, что они с сестрой будут различаться типом сексуальных притязаний»; «Наверху есть машина, вы кладете туда голого мужчину, нажимаете кнопку, и выходит чучело! Люди смеются над этой идеей, но на самом деле она близка оригинальному либретто»; «Проблема сложившейся ситуации состоит в том, что одна из них влюбляется, нарушая весь баланс» (Opera News, 2016).

Alcina_Alcina_by_D_Yusupov.jpg 
Альчина  Хизер Энгебретсон.

Художник-постановщик Хлоя Лэмфорд строит сценическое пространство так же, как она это сделала в постановке «Написано на коже». Сцена разделена на пять комнат, расположенных на двух уровнях, с роскошным будуаром в центре. В спектакле несколько «пространств» и больше, чем обычно, героинь. Сразу в двух возрастах предстают Альцина и Моргана у Кэти Митчелл. И ту, и другую исполняют певица (молодость и свежесть), и драматическая актриса (зрелость, скажем так). Стоит им лишь пройти через волшебную дверь будуара – и каждую ждет фантастическое превращение: из старой ведьмы в неукротимую дикую кошку и наоборот.

Андреа Маркон, дирижер и клавесинист, признанный специалист в музыке барокко, на премьере «Альцины» во Франции руководил Фрайбургским барочным оркестром, а в нынешнем спектакле станет во главе оркестра Большого театра.


Alchina_by_D_Yusupov2.jpg
Сцена из спектакля.

Экскурс в историю

В 1730-е гг. маэстро Джордж Фредерик Гендель (так звучит имя композитора на английский манер), пребывая в расцвете таланта, но претерпевая постоянные неудачи из-за происков конкурентов, дабы привлечь внимание лондонской публики к своему оперному предприятию, решает вновь обратиться к феерическим барочным спектаклям. Он пишет подряд одну за другой три волшебные оперы – «Орландо» (1733 г.), «Ариоданта» (1735 г.) и «Альцину» (1735 г.). Две последние задумывались как необычайно зрелищные и роскошные спектакли для первого сезона Генделя в новом (открытом в 1732 г.) и ныне знаменитом на весь мир театре Ковент-Гарден.

Сюжеты для своей оперной трилогии Гендель почерпнул из рыцарской поэмы Лудовико Ариосто «Неистовый Роланд», отличающейся чрезвычайно богатой и причудливой фабулой (эта поэма входила в круг чтения всякого образованного человека того времени, и сюжет ее все знали наизусть).

Создавая «Альцину», Гендель воспользовался анонимным либретто, которое приобрел во время путешествия по Италии в 1729 г. К тому моменту, что Генделю должно было быть известно, оно уже было положено на музыку Риккардо Броски, итальянским композитором и братом знаменитого певца-кастрата Фаринелли; его творение увидело свет рампы в Риме в 1728 г.

Alchina_by_D_Yusupov1.jpg
Моргана  Анна Аглатова, Брадаманта – Катарина Брадич.

Опера рассказывает о двух сестрах-волшебницах, Альцине и Моргане, которые завлекают путешественников на прекрасный остров. Насладившись любовью пленников или столкнувшись с непокорностью, они превращают их в животных, камни или растения (подобно Цирцее из «Одиссеи» Гомера, обратившей спутников Одиссея в свиней). Зловещей участи избегает Оронт, начальник стражи и возлюбленный ветреной Морганы, и рыцарь Руджеро, в которого влюблена Альцина. Под властью чар этой восхитительной соблазнительницы Руджеро забывает свою прошлую жизнь. Однако Брадаманта, верная его невеста, не из тех, кто быстро и легко сдается. В поисках жениха она прибывает на остров, переодевшись в платье своего брата Риччардо. Ее сопровождают маг Мелиссо и Оберто, который ищет своего отца (в льва превращеного Альциной). Мнимым Риччардо увлекаются обе волшебницы, а вот Руджеро «его» не узнает. На помощь приходит волшебный перстень, который Мелиссо вручает рыцарю. Надев его, Руджеро освобождается от колдовских чар и видит остров и его обитателей такими, какие они есть на самом деле, и возвращается к своей Брадаманте. Альцина в ярости, но не может ничему помешать, так как сама попадает в ловушку: полюбив всерьез, она теряет свою волшебную силу.

Присутствовавшая на репетиции «Альцины» миссис Пендарвес, почитательница и друг Генделя, не скрывала своих восторгов: «Мне кажется, это лучшая из сочиненных им опер… я не могу определенно назвать именно эту прекраснейшей, но она настолько восхитительна, что у меня нет слов. Страде (примадонна Анна Мария Страда дель По, исполнительница заглавной роли – ред.) поручена обворожительная большая речитативная сцена — в ней тысячи красот. Когда г-н Гендель ее играл, он казался мне некромантом, окруженным своими волшебными созданиями».

Премьера «Альцины» состоялась 16 апреля 1735 г. и прошла с триумфом. Выдержала восемнадцать представлений, но и ознаменовала собой последний настоящий успех Генделя на оперной сцене.

Хотя не обошлось и без скандала. Чтобы придать больше пышности и зрелищной привлекательности, Гендель перенес в «Альцину» сюиту танцев из «Ариоданта» — «Балет приятных и зловещих снов», в котором блистала выдающаяся французская танцовщица Мари Салле. Ее выход в новом образе – Амура (кстати, одобренном Генделем) для чопорной лондонской публики оказался слишком смелым. Костюм был признан непристойным: «поверх трико и нижней юбочки на ней не было ничего, кроме простого одеяния из муслина, собранного в складки, как на греческой статуе». Он вызвал столь сильное негодование, что вчерашняя любимица лондонских театралов вынуждена была покинуть Англию и продолжить карьеру танцовщицы уже на парижской сцене…

Alchina_by_D_Yusupov3.jpg
Брадаманта  Катарина Брадич, Руджеро  Дэвид Хансен, Мелиссо – Григорий Шкарупа. Все фото Дамира Юсупова.