«Не было для меня на свете лучшего сюжета»

«Снегурочка» Николая Римского-Корсакова сегодня привычно воспринимается как непременное украшение русской оперной сцены. Между тем, изначально судьба ее складывалась непросто.

Сама сказка – литературная основа оперы – уже при своем рождении особого восторга не вызывала. Постоянный издатель Александра Островского, Николай Некрасов, вежливо отказался печатать ее в «Отечественных записках». И появление пьесы на театральной сцене — сцена была как раз Большого театра! — тоже не утвердила ее позиции. Поставленный в 1874 г. силами Малого и Большого императорских театров, пышный спектакль-феерия с прекрасной музыкой Чайковского под напором критики, увы, «растаял», пережив всего несколько представлений, и навсегда был снят с репертуара.

Римскому-Корсакову этот спектакль увидеть не довелось, а когда он по обыкновению просматривал литературные новинки в поиске сюжета для новой оперы, «Снегурочка» и ему не приглянулась. Красоту и поэзию русского фольклора Римский-Корсаков открыл для себя позже, в конце 1870-х, и даже издал сборник «Сто русских народных песен». По-новому зазвучали для него и голоса природы… Тогда сюжет сказки словно вошел в резонанс с внутренним мироощущением композитора; он посмотрел на «Снегурочку» другими глазами — «точно прозрел на ее удивительную красоту», — и она восхитила его.

Semenischeva_by Damir Yusupov.jpg
Ольга Семенищева – Снегурочка.

«Не было для меня на свете лучшего сюжета, не было для меня лучших поэтических образов, чем Снегурочка, Лель или Весна, не было лучше царства берендеев с их чудным царем, не было лучше миросозерцания и религии, чем поклонение Яриле-Солнцу»; «Сейчас же после чтения … начали приходить в голову мотивы, темы, ходы аккордов, и стали мерещиться, сначала неуловимо, потом все яснее и яснее, настроения и краски, соответствующие различным моментам сюжета. У меня была толстая книга из нотной бумаги, и я стал записывать все это в виде черновых набросков», — пишет композитор в книге «Летопись моей музыкальной жизни».

Характер «Снегурочки» чутко уловил и высказал свое восхищение им А. Бородин (после премьеры оперы в Мариинском театре 29 января 1882 г.): «Это именно весенняя сказка, со своею красотой, поэзиею весны, всей теплотой, всем благоуханием». Но в целом принимали сказочную оперу не так радужно. Критика предъявляла композитору упрек в полном отсутствии драматизма. Друзья по «балакиревскому кружку» прежде всего порицали нежелательный поворот к академическому стилю письма с традиционными речитативами и ариями «в франко-итальянском духе». А публика ставила в вину слишком частые заимствования из народных песен, подчас принимая за цитаты собственные мелодии Римского-Корсакова, сочиненные в народном духе!

Признание пришло к «Снегурочке» после постановки, осуществленной Московской частной русской оперой С. Мамонтова (1885 г.), в первую очередь благодаря великолепным декорациям Виктора Васнецова. А в январе 1893 г. на премьере в Большом театре увидела свет полная версия оперы (дирижер И. Альтани). С тех пор ее ставили в театре и как символистскую сказку (1907 г., режиссер В. Лосский), и вполне реалистическую драму (1954 г., режиссер Б. Покровский), каждый раз находя в ней отражения своего времени. Нынешняя «Снегурочка» — седьмая постановка Большого театра. И ее авторы — режиссер Александр Титель и дирижер Туган Сохиев — предложили весьма необычную эстетическую версию оперы.

Titel-Sokhiev_by_Damir_Yusupov.jpg
Александр Титель и Туган Сохиев.


О спектакле рассказывает режиссер-постановщик Александр Титель:

«Мы должны сложить миф нового времени. И сказка Островского, и опера Римского-Корсакова были скомпрометированы многолетними «злоупотреблениями» по отношению к Деду Морозу и Снегурочке, которые использовались в качестве детских радостей под Новый год. У многих поколений сформировалось именно такое детски веселое представление об этих персонажах. Между тем, у Островского и Римского-Корсакова они совсем не такие… Чтобы заново получить свежесть восприятия, убрать ту «сладость», что накопилась за годы сценической истории этой оперы, и при этом рассказать и про любовь и нежность, больше всего подходит экстремальная ситуация. Нежность и наивность нужно заново создавать в суровых условиях. Так что наша «Снегурочка» будет достаточно непривычной».

Новый спектакль Александр Титель создает со своим постоянным соавтором — художником Владимиром Арефьевым. Их творческий альянс дал рождение многим оперным постановкам на сцене Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, среди них «Майская ночь» Н. Римского-Корсакова, «Война и мир» и «Любовь к трем апельсинам» С. Прокофьева, «Травиата» Дж. Верди, «Кармен» Ж. Бизе, «Так поступают все женщины» В.А. Моцарта, «Медея» Л. Керубини. Дирижером-постановщиком оперы выступил музыкальный руководитель и главный дирижер Большого театра Туган Сохиев. Хореограф спектакля Лариса Александрова работает и в драме, и в современном танце, участвовала и в оперных постановках Александра Тителя («Война и мир» и «Хованщина»). Автор световой партитуры спектакля — главный художник по свету Большого театра Дамир Исмагилов. Хормейстер — Валерий Борисов.

Snow-Maiden_by Damir Yusupov.jpg
Фото с репетиций Дамира Юсупова.

Пресса о спектакле

Идея кажется довольно привлекательной. Постановщики рисуют постапокалиптический мир, ядерную зиму, где в нечеловеческих условиях пытается выжить горстка людей. Лютый холод, неурожаи, и, как следствие голод, демографический кризис ничем не отличает их от заявленных у Римского-Корсакова и Островского селян. Но современнику, воспитанному на фантастах ХХ века или западных сериалах ХХI-го, эта ситуация куда понятнее.

Большая часть берендеев живет общиной, но есть и отшельники: Леший живет в лесу, Мороз — обитает одиноко, Весна в этой системе координат выглядит контрабандисткой, которая мигрирует между лучшим миром (победителей, откуда, скорее всего и Мизгирь) и берендеевым. Ее задача — потомство, она опекает сирот и, в своей хижине-баньке заботится о фертильных и беременных. О тех, кто не «остудился» в чувствах, как подавляющее большинство сородичей.

Марина Гайкович, «Независимая Газета»


Кровь у этого народа течет медленней, и живет он заторможенно, и чувства в нем заморожены затянувшейся стужей, и беззаботные песни про перепелов звучат уже не так резво. Сценография Владимира Арефьева от акта к акту все глубже погружает нас в эту зону погибшей цивилизации: по-своему красивая графика разрухи, апокалипсис, ставший бытом. В нем не живут - выживают. Терпят до оттепели, которая никак не придет. … Все ищут любви, беспрестанно о ней поют-токуют, а ее все нет, как нет весны и тепла. …В это покорное судьбе сообщество Снегурочка - «дикарка» является с дорожным рюкзачком — как Румата в Арканар. Она – другая, и то, что ей не выжить в этом отравленном воздухе, ясно с самого начала.

Лирическая опера стала жить по своим, менее мистическим и более земным законам. Впрочем, ее метафорический смысл широк и допускает аллюзии разные, для каждого свои — от «Сталкера» до «Трудно быть богом», от магической сказки-притчи до окружающих реалий. Но любая будет неточна, и это тоже входит в код спектакля — он не претендует на прогнозы и приговоры, он вслед за Островским предлагает «ложь-намек, добрым молодцам урок». Опера, над которой хочется думать.

Валерий Кичин, «Российская Газета»