«Спартак»: каскад звезд от критиков!

30.07.2019

Бесшабашный вечер с Большим

Нехватку утонченности этот балет Юрия Григоровича советских времен с лихвой компенсирует стопроцентной виртуозностью и зрелищностью


Борьба за свободу! Мужество и отвага! Неукротимая воля! Жертва во имя всеобщего блага! В 1968 г. Советский Союз вторгся в Чехословакию, с тем чтобы растоптать ее реформаторские устремления, при этом продолжая придерживаться своих собственных в космической гонке с Соединенными Штатами. В том же самом году Юрий Григорович, руководитель базирующегося в Москве Большого балета, поставил «Спартак» – настоящий хит, который станет представлять мощь советского балета за рубежом.

«Спартак», основанный на успешном выступлении рабов в ходе восстания 73 года до н.э. (эта история стала популярна благодаря одноименному фильму, снятому Стенли Кубриком в 1960 г.), есть превосходная советская аллегория на то, как угнетенный простой народ храбро сражается, пытаясь свергнуть фашиствующий упадочный правящий класс. У него несложный сюжет: повествование снова и снова вьется вокруг череды восстаний и их подавлений. И четыре главных героя не обременены развернутой психологической характеристикой: это благородный и неукротимый гладиатор Спартак, его возлюбленная Фригия, чистая сердцем, помешанный на власти Красс, полководец во главе армии римлян, и такая же, как он, корыстная куртизанка Эгина.

Этот балет может служить примером стиля и эстетики Большого, на прошлой неделе открывшего свой сезон – три недели, четыре спектакля – на сцене Королевской оперы. «Спартак», как сам Большой (что по-русски и означает «большой»), огромен по своим масштабам, потрясающ по силе воздействия и абсолютно не отмечен изяществом и утонченностью. Он своего рода ударная «боевая лошадь», выступающая под ударную музыку Арама Хачатуряна. И смотреть его – сущее удовольствие благодаря исполненным великолепного мастерства «подвигам» ведущих артистов, глуповатой аффектированности в балетных приемах ведения войны, мелодраматическому дуэту и кинематографичности «повествования».

В то же время этот балет сбивает с толку – если смотреть его в 2019 г. Должны ли мы оценивать его «по номиналу», как артефакт, являющийся свидетельством определенного периода в истории советского искусства? Мог ли Григорович иметь намерение обрушиться с критикой на советское государство, изображая подобным образом тиранию римлян? Почему и римляне, и рабы, столкнувшиеся в схватке, выглядят одинаково изголодавшимися по власти? Может быть, мы должны интерпретировать это в свете авторитарности нынешнего правительства России?

Или это все-таки бесшабашная забава на один вечер, не стоящая того, чтобы ломать над ней голову? Критик Ричард Бакл сказал однажды, что балет постоянно движется по канату, натянутому между возвышенным и абсурдным. И нет другого такого балета, который бы столь же ненадежно балансировал на этом канате. С самой первой сцены, когда плотная фаланга солдат (в костюмах от Симона Вирсаладзе, представляющих собой, совсем как фильме 1960 г., короткое боевое обмундирование и кожаную обувь, доходящую до середины голени) развертывается мощными рядами, действие балета развивается очень стремительно, со скоростью ветра проносясь сквозь страстные виртуозные соло и протяженный лирический дуэт с его эффектными поддержками над головой и вокруг спины.

Стало привычным «отмахиваться» от хореографии Григоровича, якобы неотшлифованной и неинтересной, но стоит напомнить о том, какой новаторской должна была восприниматься его (в тандеме с Вирсаладзе) работа в 1968 г. и какими современными выглядели некоторые «приземленные», «штампованные», небалетные движения. Григорович и на самом деле не придумывает специфические па, которые помогли бы раскрытию характеров или всей истории в целом. Его видение кинематографично. Он конструктивно использует занавес – чтобы открыть нашему взору «цепи» основной массы танцовщиков, эффектные картины, а затем, спрятав все это, сфокусировать внимание на главных персонажах. Все это выглядит как театральный аналог панорамированию и съемке крупным планом.

В спектакле, состоявшемся в прошлую среду, Михаил Лобухин был сильным и неотразимым Спартаком, Анна Никулина – великолепной лиричной Фригией, Руслан Скворцов – несколько неестественно зловещим Крассом, а Екатерина Шипулина танцевала ниже своих технических возможностей, пока не вошла в свою настоящую форму в последнем акте. Но балет при всей его сфокусированности на виртуозной технике солистов есть еще и великолепная демонстрация возможностей ансамбля, поистине ударной мощи Большого кордебалета. «Спартак» продолжает оставаться балетом для народных масс – и тех, что на сцене, и тех, что вне.
****

Рослин Салкэс
«Обсервер», 4.07.2019


Огнедышащий «Спартак» открывает лондонский сезон Большого балета
Захватывающее представление этапного балета XX столетия на сцене Королевской оперы


Свой трехнедельный лондонский сезон Большой начал, сразу взяв быка за рога: показал «огнедышащее» представление своего знакового балета «Спартак», поставленного Юрием Григоровичем в 1968 г. Это веха в искусстве балета XX столетия, но не шедевр. Постановка, рассказывающая о вожде рабов, его заклятом враге-римлянине и женщинах, игравших роль в их жизни, слишком «полагается» на бравурные трюки, а героически топчущиеся ансамблевые построения банальны и однообразны. Однако все это исполняется с таким мастерством, яркостью и такой всепокоряющей верой, что мы целиком и полностью подпадаем под власть этой неослабевающей физической и духовной энергии. Ни одной другой труппе это было бы не под силу, поскольку никакая другая труппа не обладает такими ресурсами, не имеет столько великолепных исполнителей.

Еще до того, как открывается занавес, вы понимаете, что сопротивление бесполезно, поскольку оркестр под управлением Павла Сорокина, как одержимый, начинает «штурм» громоподобной партитуры Хачатуряна. В свое время Сэмюэл Голдвин (известнейший голливудский кинопродюсер – ред.) искал «сюжет, завязкой которого служит сцена землетрясения, а дальше все развивается по восходящей до самой кульминации». Каждая большая сцена в «Спартаке» строится именно по такому принципу. Выход Красса, которого красивый почти до карикатурности Артемий Беляков танцует и играет с поистине бешеной энергией, изобилует дьявольскими прыжками и вращениями. Подобный уровень виртуозности обычно демонстрируется только как грандиозная финальная точка, но здесь каждое соло задумано – и исполняется – с подачей, как в гала-концерте.

Более чем под стать Белякову была Светлана Захарова в партии куртизанки Эгины, сумевшей в дуэте с побежденным Крассом поднять его упавший дух, а перед тем нанесшей сокрушительный удар нравственности восставших рабов своевременной доставкой вина, женщин и эротического танца. Захарова, которой в июне исполнилось сорок лет, находится в потрясающей форме. Ее ноги, подобные ножам со скрытой пружиной, и остроконечные стопы с легкостью делали свою работу, исполняя изнурительные пассажи. И она была в высшей степени убедительна в партии коварного «идеолога», практически взявшего на себя роль главного двигателя интриги. От одних только ее développés devant, имитирующих гусиную поступь, уже леденела кровь. Полную ее противоположность – самоотверженную жену Спартака Фригию – танцевала Анастасия Денисова. Скользящие па де бурре, торс, подобный лоскуту крепдешина, и непоколебимая вера в то, что супруг сможет не уронить ее, держа на одной высоко вытянутой вверх руке и при этом быстро передвигаясь по сцене.

Денис Родькин с его безумными глазами великолепен в партии Спартака. Заглавная роль, создававшаяся для Владимира Васильева, убийственна (и не в последнюю очередь потому, что столько прославленных теней скрываются за нею), однако Родькину удается проложить собственный путь между всеми этими великими интерпретациями, сочетая в себе мощь и пафос Ирека Мухамедова и мессианский пыл Карлоса Акосты и Ивана Васильева. Постоянные призывы к оружию требуют последовательного ряда могучих, «ножницами» раскрывающих ноги прыжков, но никогда Родькину не изменяет выносливость. В самом деле, такое ощущение, что он только прибавляет энергии (и высоты) по мере того, как балет движется к своей трагической развязке.
*****

Луиз Ливин
«Файнэншл таймс», 31.07.2019


«Спартак», Большой, Ковент-Гарден: если исполнение так прекрасно, не все ли равно, какова хореография?

В понедельник вечером Bolshoi («большой» в переводе на английский) открыл свой нынешний трехнедельный сезон на сцене театра Ковент-Гарден самым крутым, «дерзким» балетом, который еще и впрямь самый bolshoi из всех, – «Спартаком» Юрия Григоровича. Поставленный в 1968 г. хореографом, которому предстояло ознаменовать собой целую эпоху в советском балете, этот спектакль оказался воспринят Политбюро как красивая сказка о благородном страдальце, во имя всеобщего блага самоотверженно бросившем вызов фашистской империи. Невольно, однако, задаешься вопросом, не намеревался ли коварный петербуржец (ныне 92 лет от роду) в большей степени поразить кремлевское зло – по крайней мере, куда в большей, чем они все могли осознать.

Как бы там ни было, если какое-то время не видеть эту начиненную мечом-сандалиями-сексом мелодраму (Большой не привозил ее в Лондон с 2010 г.), очень легко забыть две основополагающие вещи. И первая – это насколько плоха в большинстве своем эта хореография.

Вдохновляясь партитурой уроженца Тбилиси Хачатуряна, Григорович стремился отказаться, по крайней мере частично, от свойственного петербургской классике XIX столетия отшлифованного изящества и создать некий более свежий, насыщенный драматизмом «образец». Результат, однако, получился таков, что за считанные минуты вы становитесь очевидцами того, как с важным видом гусиной поступью вышагивают колонны римских солдат, совершаются аффектированные прыжки в стиле Билли Эллиота и Красс – римский полководец и заклятый враг Спартака – выскакивает из своей колесницы, подобно участнику Strictly Come Dancing (телешоу Би-би-си, аналог «Танцев со звездами» - ред.). И позже также наблюдается страшное количество сжиманий кулаков и хватаний воздуха руками – действительно, это вам не Петипа и Иванов (или Баланчин, Аштон и МакМиллан).

Однако, какое же до абсурдного большое удовольствие можно получить от «Спартака» (и это второй момент, который легко забыть). Эта «пьеса» (в сущности, на четверых), в которой добро в лице мятежного гладиатора-раба Спартака и его любящей жены Фригии поднимается на борьбу со злом, олицетворяемым Крассом и его претендующей на большее наложницей Эгиной, обладает первобытной, мощной энергетикой и силой. И помимо всяких бессмысленных движений здесь есть – и в изобилии – «пиротехнические» прыжки и поддержки. Другими словами, при правильном составе исполнителей она может тебя сразить наповал, доведя до состояния полной бездыханной покорности.

Именно это и произошло на представлении, показанном в понедельник. Прежде всего благодаря героическим выступлениям премьеров Дениса Родькина и Артемия Белякова. Родькин-Спартак сущим львом с безумным взглядом и гривой взлохмаченных волос пронесся и пронес через весь спектакль чувство жгучей незаживающей обиды, Беляков же, напротив, демонстрировал язык тела императора, «несгибаемый», говорящий о привычке повелевать и ждать повиновения.

Что касается собственно танца, выбирать между ними не приходилось. Каждый целыми залпами выдавал рассекающие воздух, выворачивающие бедра, изнурительные вращения и жете, не жертвуя ничем на протяжении всей танцевальной фразы. Впечатление (очень полезное для всего спектакля в целом) было потрясающим: великолепная трехчасовая игра двух главных персонажей в соревнование на физическое превосходство. «О, ты думаешь, что заслужил победу? Отлично, дружище, а теперь-ка посмотри на это…»

И черт возьми, эти поддержки. Взять ту, что дважды случается у Спартака и Фригии, когда из оркестровой ямы льются звуки знаменитого адажио (в 70-е в качестве главной музыкальной темы взятого в сериал Би-би-си «Линия Онедина»). Вот она, твердо стоит на земле, а в следующую секунду – она уже у него над головой и практически головой вниз, и только одна его рука поддерживает ее, и только одна ее рука опирается ему на бедро. От подобных вещей только и ждешь, что будет «ба-бах», но в то же время – отдадим Григоровичу справедливость – это рождает замечательную по своей интимности сцену, демонстрирующую всю возможную глубину взаимного доверия.

В самом начале я сомневался, не слишком ли хрупкой и скромной выглядит в партии Фригии Анастасия Денисова, и поймал себя на мысли, что сожалею о том, что Большой отказался от изначального намерения поставить двадцатилетнюю Элеонору Севенард партнершей Денису Родькину (который, как оказалось, к тому же является ее бойфрендом). Но невозможно было не проникнуться симпатией к Денисовой, продемонстрировавшей подлинный чувственный лиризм и набравшей необходимой остроты по ходу действия спектакля.

Как и в прошлый свой приезд в 2016 г., кордебалет и солисты своим поистине бешеным, просто бьющим по глазам напором компенсировали недостаток энергии, который временами бывал у них так сильно ощутим. И кого волнует (сильно, по крайней мере) то, что декорации похожи на бумажные, если оркестр Большого обрушивает лавину звуков с такой точностью и мощью?

Было бы непростительно не упомянуть (Моника Мейсон, бывший директор Королевского балета, напомнила нам об этом перед тем, как открылся занавес), что нынешний гастрольный сезон посвящен памяти импресарио Виктора Хокхаузера, умершего в начале этого года. Вместе со своей женой Лилиан на протяжении более полувека организовывал он гастроли в Британии Большого (и Мариинского) театра. И мало кто в тот день в переполненном зрительном зале не почувствовал великой благодарности к нему и столь же необыкновенной Лилиан, которая по-прежнему у руля, теперь единолично, в свои с лишним девяносто лет.
****

Марк Монахан

«Телеграф», 30.07.2019


Танцовщики дают новую жизнь старому советскому «ветерану»
«Спартак» – «жирный» старт лондонского сезона Большого


Хочу сказать – для артистов Большого балета. Они ничего не делают наполовину. Даже имея дело с таким абсурдным балетом, дают просто сказочные представления. Более энергетически заряженного спектакля для открытия гастролей, чем «Спартак», не приходится желать.

С того момента, как оркестр Большого с энтузиазмом выдал первый медный всклик музыки Арама Хачатуряна, мы уже знали, что нам предстоит во всех отношениях ударный вечер. Этот балет, поставленный Юрием Григоровичем в 1968 г., в буквальном смысле слова сокрушает какое-либо проявление утонченности. Напротив, в этом «пересказе» истории восстания рабов в античном Риме, оказано предпочтение цирковой акробатике и продемонстрирована почти мультяшная тяга к массовым построениям солдат, рабов, гладиаторов и куртизанок, что в изобилии населяют эту постановку.

Все три долгих акта Григорович строит по принципу контраста, перемежая шумные сцены демонстрации военной мощи и повстанческого пыла танцевальными монологами центральных персонажей, что представляет собой попытку придать характерам столь необходимую им психологическую глубину. Однако это не приносит дивидендов его хореографии, нескладной, однообразной, непреднамеренно аффектированной, временами нелепой и всегда «избыточной». В конце этих трех часов, проведенных среди щитов и мечей, публика чувствует себя не менее «избитой», чем сами танцовщики.

И тем не менее. Нигде такого больше не увидишь, и мы должны сказать спасибо артистам за то, что они вдыхают новую жизнь в этого старого советского «ветерана». На представлении, открывшем гастроли, Денис Родькин стал настоящей сенсацией в партии Спартака, горячего и харизматичного вождя повстанцев. Он мужественно справился со всеми непомерными прыжками и героическими позами, продемонстрировав достаточно самоотверженности для того, чтобы мы смогли проникнуться этой слабоватой историей, и достаточно вдохновения для того, чтобы сделать эту вещь заслуживающей внимания.

Анастасия Денисова в партии возлюбленной Спартака Фригии своею нежностью не уступала своей же красоте и на самом деле безраздельно предавалась горю в конце балета. У Артемия Белякова, исполнителя партии Красса, отвратительного в своем победительном напоре предводителя римского войска, не было никаких проблем с тем, чтобы справиться с этим надуманным персонажем и испытывающей на прочность хореографией. Этот человек просто пожирал пространство.

Что можно сказать об очаровательной Светлане Захаровой? Королева Большого – и только. И ей это прекрасно известно. В партии коварной куртизанки Эгины, способствовавшей краху Спартака, тонкая, как тростинка, балерина «бесстыдно» демонстрировала свое великолепное телосложение и сексуальность. Публика просто упивалась ею.

Оркестр под управлением Павла Сорокина продемонстрировал невероятную энергию и громкость; и все – вся труппа целиком – были на высоте, соответствующей положению, продиктованному открытием гастролей. И в конце-то концов, большое и «жирное» и есть именно то, что они делают лучше всего.

Сезон на сцене Ковент-Гарден обещает еще больше удовольствий, включая чудесную комедию «Светлый ручей» и великолепного «Дон Кихота», но и «Спартак» в тираж пока не вышел.
****

Дебра Крейн
«Таймс», 30.07.2019


Спартак Большого завоевывает Ковент-Гарден 
 *****
Марк Пуллинджер
Bachtrack.com, 30.07.2019


Большой балет на сцене Королевской оперы: «Спартак» – по-прежнему во всех отношениях успешное предприятие прославленной московской труппы.

Каждый – от исполнителей главных партий до кордебалета – разделяет общую веру в то, что делает, что производит мощное воздействие без всякого видимого усилия.

Большой открыл свой летний сезон в Лондоне балетом «Спартак», по-прежнему остающимся во всех отношениях успешным предприятием прославленной московской труппы. Артисты стремглав бросаются в поток головокружительных прыжков и трюков, которыми наделил Юрий Григорович свою постановку (1968 г.), танцуя с характерной достоверностью и мощью.

История восстания рабов под названием «Спартак» десятилетиями сохраняет статус визитной карточки Большого. И хотя труппа постоянно ищет новые пути, которые позволили бы ей отойти от своего советского прошлого, нынешний лондонский сезон, представляемый компанией Виктора Хокхаузера, близок скорее ее прежней самоидентификации, в которой доминировали «Спартак» и классика XIX века. Один лишь «Светлый ручей», восхитительная романтическая комедия, поставленная Алексеем Ратманским в 2003 г., намекает на относительно недавно взятые направления.

«Спартак» привержен убеждениям советских времен. Балет Григоровича есть мир, в котором существуют только черная и белая краски: злу в лице выступающих гусиной поступью римлян противопоставлены простодушные повстанцы, чей дух воспаряет на высоту не меньшую, чем их прыжки. От трубного звучания музыки Арама Хачатуряна, со всеми ее фанфарами, неистовыми ударными, до кордебалета, марширующего сплоченными рядами, – все подано со смаком, щедрыми широкими мазками. Один лишь ироничный взгляд – и всё сразу же рассыплется. Но всё работает – исключительно благодаря уникальной искренней убежденности Большого в том, что он делает.

В партии возглавившего восстание гладиатора Денис Родькин демонстрирует сочетание драматического начала и чистого, безусильного танца. Он лишен тех сверхъестественных качеств, которые могли бы перенести этот балет в иные сферы, однако он силен, чистосердечен и отличается очень подходящим к случаю героическим обликом. Его танец насколько легок, настолько же и мощен, а руки впечатляют грациозностью и изяществом в больших позах. Были моменты подлинной нежности в дуэте с Фригией, возлюбленной героя, которую танцевала Анастасия Денисова. Прозрачная, как тень, танцовщица, она демонстрирует полное бесстрашие в высоких поддержках над головой партнера, но слишком «заостряет» позы с высоко поднятой ногой. Артемий Беляков в партии предводителя римского войска Красса выступает гордо и грозно, тая в себе кипящую угрозу, равно готовый и к презрительной усмешке, и к прыжку.

Светлана Захарова – самое «большое», всемирно известное имя среди артистов, выступивших в спектакле, открывшем гастроли, и эта известность более чем заслуженна. Она великолепно чувствует себя в партии любовницы Красса Эгины, этакой восхитительной женщины-вамп, которая вся есть бесконечная интрига и манкость. Высокая, с удлиненными линиями рук и ног, Захарова вытягивается в римских салютах и принимает поистине обольстительные позы. Когда она клянется отомстить, то в течение нескольких бесконечных секунд сжимает пальцы в кулак, двигаясь с той завораживающей энергетикой, что присуща немому кино.

«Спартак» силен своей сплоченностью. Каждый в труппе – от исполнителей главных партий до кордебалета – разделяет общую веру, что производит мощное воздействие без всякого видимого усилия.

Солирующие пастухи танцуют с особенным энергетическим выплеском, в то время как танцовщицы Большого демонстрируют прекрасную «гладкопись» движений, одинаково привлекательных своей мягкостью и силой.
****

Зои Андерсон
«Индепендент», 30.07.2019

Перевод Натальи Шадриной