«Лебединое»: мнение Лондона

04.08.2019

Большой балет: «Лебединое озеро»

Большой продолжил свой сезон «Лебединым озером», которое, как и ожидалось, станцевал великолепно. Bolshoi по-английски означает «большой», и труппа заполняет собой всю сцену в бесконечной череде впечатляющих номеров. Волны танцовщиков накатывают одна за другой, как если бы нескончаемый поток поставлял на сцену все эти крылья. И очень трудно не заметить, что в каждом ансамбле, будь то квартет или дюжина, танцовщики идеально подобраны по росту. Это роскошь, которую мало какая труппа может себе позволить. Каждый солист безупречен, а лебединый кордебалет, исполняющий традиционную хореографию Иванова, производит величественное и волшебное впечатление своей синхронностью – изумительное зрелище. Исполнители главных партий в спектакле, открывающем серию показов этого балета, – Ольга Смирнова – Одетта-Одиллия и Семен Чудин – Принц Зигфрид – составляют безукоризненный и в техническом отношении умопомрачительный дуэт. Тогда почему же это «Лебединое озеро» трогает нас гораздо меньше, чем многие другие? Юрий Григорович (постановка 2001 г.) изменяет изначальную структуру балета, разделяя его на два акта, и «навязывает» собственную концепцию, согласно которой жизнь принца при дворе настоящая, реальная (вероятно), а все остальное, то есть лебеди, Одетта и все, что с ними связано, происходит лишь в его воображении, включая также и Злого гения, крадущегося у него по пятам и символизирующего его судьбу. Таким образом, Одетта лишается своей предыстории; ничего «не говорится» о наложенном на лебедей заклятии, и ее невнятная смерть – кульминация балета – не предполагает ни возможности выбора, ни принесения себя в жертву. Музыка Чайковского, которую прекрасно исполнил оркестр Большого под управлением Павла Сорокина, говорит о другом и гораздо большем.
***

Дэвид Дугилл
«Санди таймс», 11.08.2019
рубрика «Что посмотреть: театр, танец, концерт – лучшее»


Совершенство на пуантах

«Лебединое озеро», Королевская опера:
Ольга Смирнова принимает главный вызов классического балета


«Лебединое озеро» – совершенный образец классического балета, а для многих людей оно само и есть балет. Музыка Чайковского исполнена яркой и в то же время трагической красоты. И по всей видимости, это марево аквамаринового и призрачно-белого, возникающее, когда лебединый кордебалет занимает свое место на сцене, воспринимается как воплощение и того неземного волшебства, которое только балет и может «наколдовать», и той чистоты, которая в нем заложена.

Но в первую очередь за таинство всего происходящего отвечает девушка-мечта Одетта-Одиллия – нежный белый лебедь и его точная, полная соблазнов черная копия. Вершина и главное испытание на прочность в карьере балерины, своего рода «Гамлет на пуантах», и образ сказочной женственности, запредельно далекий от нынешней гендерной политики. Ее могущество – в красоте, которая суть истина балета, использующего человеческое тело для выражения эмоций способом, выходящим за пределы обыкновенного, утонченным и, главное, красивым. Временами он обретает ту законченность формы, что отличает настоящее искусство. А временами, когда эстетика начинает довлеть над тем, что она должна выражать, лишается всякого смысла.

Что может быть проблемой и для Большого балета. Танец – какой только можно пожелать, не безупречно-скучный, а, напротив, представляющий собой настоящее изысканное «пиршество» тихих пружинистых прыжков и тех на редкость точных и волнующих положений головы и рук, которые, кажется, одна только Вагановская школа и способна порождать. (Во втором акте восходящая звезда Элеонора Севенард щедро продемонстрировала набор этих качеств). Тем не менее схватить суть «Лебединого озера» удается не всегда: то щемящее ощущение любви и потери, которое мы ждем от него, слегка ускользает. Не способствуют тому и паузы, которые происходят после каждой впечатляющей сцены, когда артисты выходят на мини-поклоны. Такая специфическая русская причуда, что всякий раз разрушает иллюзию сценического действия.

Однако, что способствует еще меньше, так это сама природа редакции Юрия Григоровича (2001 г.), десятой версии «Лебединого» в Большом со времени (1895 г.) премьеры балета в постановке Петипа и Иванова (называет точкой отсчета «Лебединое озеро» Петипа-Иванова/ 1895 г., премьера которого, как известно, состоялась в Мариинском театре; в Большом балет Чайковского впервые увидел свет рампы в 1877 г. – ред.). В ней используется оригинальная хореография, включая бесподобный дуэт Одетты и Зигфрида, но странным образом перекроена партитура и концепция выглядит несколько упрощенной.

Григорович разделил балет на два контрастных акта. Первый изображает «реальный мир», средневековый королевский двор, одетый в парики и вызывающий в памяти «Ричарда III» Лоуренса Оливье, с главным героем – молодым романтичным принцем Зигфридом, находящимся в поисках невесты. Второй представляет собой «внутренний мир» принца. Зигфрид скитается по мрачным ландшафтам, созданным его фантазией, и вызывает в своем воображении всю эту кучу баснословных персонажей – Одетту и Одиллию, лебедей и похитителя их Ротбарта, здесь представленного как «Злой гений» и символизирующего саму судьбу, которая скачет за его спиной, повторяя, как в зеркале, все его движения.

Эта концепция не лишена резона. Сюжет «Лебединого озера» на самом деле отличается несвязностью – с этими его эффектными придворными танцами, сосуществующими с прекрасными в своей абсолютной кристальной чистоте лебедиными сценами. Но что доказывает данная постановка, так это то, что попытка дать рациональное толкование происходящему только оставляет ощущение ее обедненности. Более того, танцевавший Зигфрида в первом спектакле легкий и элегантный Семен Чудин на самом деле не передавал всей полноты эмоций, которую предполагает видение Григоровича.

Но все эти соображения не имеют никакого значения, поскольку Чудин – один из лучших партнеров, которых мне когда-либо приходилось видеть, – и, возможно, самой прекрасной Одетты. Вот уж действительно, Ольга Смирнова – настоящая «девушка-мечта», как нельзя лучше подходящая для этой роли. Движения ее рук и ног есть чудо «красноречия». Она «всплывает» на пуант с ногой, согнутой в позе «аттитюд», как будто была рождена для того, чтобы парить таким практически нереальным образом. Когда она первый раз встречает Зигфрида, испуганное поначалу трепетание ее рук превращается в трогательное, почти «звериное» любопытство в тот момент, как она решает, что может быть достигнуто взаимное доверие. Хотя лирический склад ее дарования не так органично подходит для партии Одиллии, тем не менее она производит сильнейшее впечатление, когда имитирует – иронично, на кошачий манер – выражающие томление движения ее alter ego.

Смирнова, конечно, фантастически технична. Тем не менее, с этим ее бледным замкнутым лицом и самозабвенной погруженностью в танец, она возвращает нас в те давно забытые времена, когда ноги не поднимали на 90 градусов, а тройные фуэте еще не вошли в повседневный обиход. Действительно, она даже напомнила мне фотографию Ольги Спесивцевой, заслужившей славу непревзойденной классической танцовщицы, – балерины, которую я более всего хотела бы увидеть на сцене. Может быть, это звучит абсурдно, но теперь у меня такое чувство, словно я увидела.
****

Лора Томпсон
«Санди телеграф», 4.08.2019


Ольга Смирнова безупречна в «Лебедином озере» Большого

Одиллию можно сыграть как куклу, но Смирнова продемонстрировала ее коварную сущность на сцене Королевской оперы


Между тем, на озере ничто не всколыхнулось. Первая неделя выступлений Большого на сцене Ковент-Гарден закончилась тремя представлениями «Лебединого озера». Спектакль был до странности неувлекательный, несмотря на великолепную Одетту-Одиллию – Ольгу Смирнову, исключительную игру оркестра под управлением Павла Сорокина и прекрасный танец всех исполнителей.

«Лебединое озеро» Юрия Григоровича (постановка 1969 г., переработанная в 2001-м) смещает акцент с героини на несчастливого принца. Фон Ротбарт (в пятницу эту партию танцевал Михаил Лобухин) становится «Злым гением», который воплощает в себе надежды и страхи героя и реализует его фантазии на сцене. Семен Чудин – Зигфрид может с легкостью справляться со всеми перипетиями придворной жизни, демонстрируя большой, легкий прыжок в па де труа со своими сверстницами (Антониной Чапкиной и Елизаветой Крутелевой – и та, и другая великолепны), однако мысли его витают где угодно, но только не здесь.

Импрессионистские декорации Симона Вирсаладзе – что-то вроде готики Джона Пайпера – позволяют совершать быстрые перемены, но эти перемещения из реальности – королевского двора в монохромные чертоги разума Зигфрида и обратно разрушают то, на чем все зиждется в этом балете, - любовную историю, и мешают нам по-настоящему сопереживать происходящему. Если королева лебедей есть всего лишь плод воображения героя, трудно сильно взволноваться из-за того, умрет ли она или сумеет выжить. Соло Зигфрида весьма общего характера немного или даже вовсе ничего не говорят о его умонастроениях, и финал решен до странности неудачно. Три рулона салфеток «Клинекс» может понадобиться вам в финале британских «Лебединых озер», когда влюбленные бросятся в озеро. Может быть, переставив балет в 2001 г., Григорович и избавился от навязанного ему советскими властями хеппи-энда, но предложенный им альтернативный вариант – принц бредет вниз по сцене в полубессознательном a la Граф Альберт состоянии – не делает убедительной развязку, какую ни возьми, «слезоточивую» ли, нет ли.

К счастью, все это было компенсировано с лихвой. Кордебалет дал мастер-класс синхронного исполнения. Техника, отточенная вагановской школой, и чуткий контакт с дирижерской палочкой Сорокина и солирующими скрипками (Александр Калашков и Владимир Скляревский) сделали безупречным исполнение Смирновой партии Одетты. Одиллию можно сыграть как куклу, но Смирнова продемонстрировала ее хитроумное коварство ловкой имитацией характерных па королевы лебедей – «вздрагивающими» движениями при выравнивании корпуса, его сдержанными наклонами вперед, перышками трепещущими кончиками пальцев.

Двухактная «энергичная» конструкция, предложенная Григоровичем, потребовала проделать соответствующие косметические процедуры – сокращения и перекраивания – и с партитурой. Но национальные танцы третьего акты полностью сохранены, каждый исполняется с потрясающей отдачей и в каждом ведущую партию исполняет вполне достойная внимания Зигфрида принцесса. В чудесном Русском танце (практически всегда отсутствующем в британских постановках) Виктория Якушева продемонстрировала свою разносторонность, мгновенно, словно подчиняясь электрическому выключателю, перейдя от задушевных, в умеренном темпе, движений-«припаданий» к живому, яркому и быстрому финалу. Пример еще одного восхитительного тайного союза, заключенного с первой скрипкой.
****

Луиз Ливин

«Файнэншл таймс», 5.08.2019

Перевод Натальи Шадриной