Финальная точка гастролей: балет «Дон Кихот»

16.08.2019

«Дон Кихот» Большого балета: богатое разнообразие танца

Выступления на сцене Королевской оперы ударно завершились не могущей не нравиться феерией Мариуса Петипа


Ускоренный курс итальянского можно было пройти в Королевской опере в конце прошлой недели, когда Большой ударно завершал свое трехнедельное пребывание на этой сцене четырьмя представлениями балета «Дон Кихот». В четверг вечером раздавались не только крики bravo* и brava*, но и bravi* (адресованные пылким массовым испанским сценам) и даже несколько brave* (это уже от представителей продвинутого уровня), как нельзя более заслуженных тридцатью двумя восхитительными, подобранными одна к одной дриадами в сцене сна.

Сюжет для своего балета (в этом году ему исполняется 150 лет) Мариус Петипа почерпнул в романе Сервантеса: это эпизод, рассказывающий о том, как Дон помогает Китри, дочери трактирщика, провести отца и выйти замуж за смазливого, но нищего цирюльника Базиля. Наверное, эта постановка более всего знаменита благодаря Гран па, являющемуся надежным стержнем конкурсных водоворотов и гала-концертов, а ведь она отличается бесконечным разнообразием танцев: фанданго – для аристократов, «танец с юбками» – для цыган и классика с «праздничными украшениями» – для героя и героини.

Петипа подвизался в качестве танцовщика в Испании в 1840-е годы и, несомненно, наделил свой балет (премьера состоялась в Москве в 1869 г.) многими па, позаимствованными у испанцев, но от его оригинальной хореографии мало что осталось. Нынешняя постановка, осуществленная бывшим премьером Большого Алексеем Фадеечевым, базируется на редакции Александра Горского 1900 г., но также включает и множество танцев, добавлявшихся в советские времена при каждом возобновлении балета. Некоторые из них, например, фанданго третьего акта в постановке Анатолия Симачева, абсолютно достойны того, чтобы их сохраняли, а вот цыганский танец во втором может выглядеть как ресторанное шоу, если ведущую роль исполняет артистка, не наделенная мощной индивидуальностью. «Юлиана Малхасянц!» («это чудо», по словам Клемента Криспа), – моментально вспыхнуло в мозгу.

На первом представлении главные роли исполняли Маргарита Шрайнер и очень эффектный, но с некоторым «зловещим» оттенком Игорь Цвирко, оба пока еще пребывающие на положении солистов. Яркая манера танца и изящная работа ног на пуантах, присущие г-же Шрайнер, есть идеальный «материал» для партии Китри. А в ее огромных, темных глазах a la Бетти Буп отражается каждая смена настроения. Ученик Александра Ветрова и Петухова Игорь Цвирко – не Базиль, а просто мечта. Он с легкостью выполнял работу партнера: его рука всякий раз находилась по крайней мере на расстоянии фута от талии Шрайнер, когда выполняемая ими верхняя поддержка достигала пика своей высоты. А в сольных вариациях он не только великолепно исполнял все технические «трюки», но и ставил элегантную точку в конце.

Все исполнители второго плана были высшего разряда. Премьер Руслан Скворцов в партии самовлюбленного тореадора Эспады превратил вращение плаща в соревнование поистине олимпийского размаха. И Анна Тихомирова потрясающе исполнила партию Уличной танцовщицы, продемонстрировав великолепную серию отрывистых жете и точную работу ног на пуантах, когда бежала на пальцах по узенькой дорожке между воткнутыми в пол кинжалами. Оркестр под управлением Павла Сорокина играл задорную музыку Минкуса в бешеном темпе, как будто кто-то нажал на перемотку с удвоенной скоростью.

Балет, который едва ли может не понравиться? Возможно, но в своей недавно вышедшей весьма впечатляющей биографии Мариуса Петипа Надин Мейснер напоминает нам о том, что не все были от него в восторге. Август Бурнонвиль, не признававший малейшего «проявления гимнастики», побывал на одном из представлений во время своего пребывания в Санкт-Петербурге, куда явился из Копенгагена в 1874 г. «Напрасно тщился я обнаружить хоть какой сюжет, драматический интерес, логическую обоснованность или хоть что-нибудь отдаленно походившее на здравый смысл… Только бесконечная монотонная демонстрация множества бравурных «подвигов», каждый из которых был награждаем взрывом аплодисментов». И как по-датски будет «бу»?
*****

Луиз Ливин

«Файнэншл таймс», 19.08.2019

*Примечание ред.: bravo кричали в адрес мужчины, brava – женщины, bravi – мужского или смешанного состава, brave – исключительно женского.


Пенящееся, переливающееся через край представление «на разрыв аорты»

Выступление Маргариты Шрайнер (Китри) и Игоря Цвирко (Базиль): вдохновенно и наслаждаясь танцем

Союз Большого и балета «Дон Кихот» – из тех, что заключаются на небесах. Всякий раз, когда московские гости привозят его в Лондон, он оказывается настоящим хитом. Да и есть ли во всем классическом наследии более приподнятый и жизнерадостный балет, чем этот «испанский ромком», сочиненный в XIX столетии Мариусом Петипа? Конечно же нет, судя по постановке Алексея Фадеечева или исполнению артистов, занятых в спектакле, которым открылась серия показов последнего балета, вошедшего в программу лондонского сезона Большого.

Даже если танцовщики и устали после напряженного сезона, они никак не давали это почувствовать. Вдохновенный пыл и наслаждение танцем, продемонстрированные ими, были выше всех похвал, но ведь «Дон Кихот» и должен быть неистовым и задорным, пенящимся и переливающимся через край. Слабенький сюжет (небольшое происшествие, случившееся на страницах романа Сервантеса) – попытка пожениться, предпринятая Китри и Базилем невзирая на возражения ее отца, – не представляет особого интереса. И хотя роскошная постановка Фадеечева (2016 г.) даже еще больше ослабляет его, все можно простить, поскольку этот спектакль – «на разрыв аорты», и приключений тут хоть отбавляй – а заключаются они в этой бесконечной демонстрации потрясающих классических танцев и напоенных страстью танцев характерных. Все здесь самое что ни на есть большое.

Начиная с исполнителей ключевых ролей. Игорь Цвирко-Базиль (главный герой состава, выступавшего в первый вечер, и, соответственно, главный герой балета) прекрасно схватил свою роль, сыграв цирюльника очаровательным проказником с бездной самомнения и точным и уместным проявлением чувства юмора. Его танец был живым и отважным – и чем головокружительнее становилась хореография, тем бесстрашнее он казался. Маргарита Шрайнер, вначале выглядевшая немного нервозной, очень скоро собралась. Ее Китри была энергичной и привлекательной и справилась практически со всеми техническими задачами, которые были поставлены перед ней. Ее вариация в третьем акте придала настоящего блеска свадебным торжествам, развернувшимся в герцогском замке.

Фадеечев отводит Дону больше места в своей постановке (что делает сцену с ветряными мельницами значительно достовернее) – и Алексей Лопаревич пытался сообщить хоть какое-то достоинство своему персонажу, который на самом деле есть не что иное, как просто старый дурак. Антонина Чапкина – она вела воображаемую сцену дриад – продемонстрировала, что обладает всей необходимой гибкостью для роли Повелительницы, но – странное дело – как будто не испытывала от нее особого удовольствия, в то время как прелестные дриады, одетые в голубые пачки, смотрелись уместно и гармонично. Руслан Скворцов в партии Эспады, надменного, самодовольного тореадора, выступил великолепно: весь сплошная гордость и страсть. Что в полной мере относится и к энергичному исполнению оркестра под управлением Павла Сорокина живой и яркой музыки Минкуса. Подводя итоги: отличный выбор для окончания сезона.
****

Дебра Крейн
«Таймс», 19.08.2019


Борьба с ветряными мельницами: «Дон Кихот» Большого достигает высшей точки активности
****

Марк Пуллинджер
Bachtrack.com, 16.08.2019


«Дон Кихот», Большой балет: шумит, спешит и суетится с испанско-русским пылом.

«Дон Кихот» Большого одновременно и веселый, и недостаточно энергичный. Этот балет – брызжущая весельем фантазия на испанские темы, сплошь состоящая из кастаньет, оборок и размашистых, бравурных па. Он подходит открытому стилю московской труппы, но требует более ярких индивидуальностей, чтобы стать по-настоящему зажигательным.

Когда – в 1869 г. – Мариус Петипа ставил «Дон Кихот» в Большом театре, он взял роман Сервантеса за отправную точку. Сервантесовский печальный рыцарь бродит среди действующих лиц балета и дает отпор ветряной мельнице или даже двум, но по большей части действие крутится вокруг сельских влюбленных Китри и Базиля. Ее отец хочет, чтобы она вышла замуж за богатого щеголя, но настоящая любовь, разумеется, торжествует – в потоке тореадоров, уличных танцовщиц и остальных типичных обитателей балетной Испании.

Постановка Алексея Фадеечева (2016 г.) отличается яркостью и ясностью. Декорации Валерия Левенталя – броскими формами и красками, присущими старинному рекламному плакату туристической фирмы: синие моря, красные крыши и «стойкие» ветряные мельницы.

Маргарита Шрайнер слишком бесцветна для роли Китри, требующей настоящего артистического темперамента. «Дон Кихот» не самая утонченная вещь: знаменитые фирменные прыжки Китри, одновременно «взрывные» и «высокого полета», предполагают забрасывание назад толчковой ноги так высоко, что танцовщица почти ударяет ею свою голову. У Шрайнер уверенная техника, но она не обнаруживает ни вкуса к рискованным трюкам, ни к озорному подтруниванию Китри над Базилем. Со знанием дела, но немузыкально танцует она финальное соло – быстрая работа стоп и порхание веера под звенящую арфу, выходящую на первый план задорной музыки Минкуса.

Лучше всего она танцует в сцене сна. Израненный, потерявший сознание благородный Дон Алексея Лопаревича тут же начинает видеть сон: настоящую, по всей форме построенную кордебалетную сцену – пачки и четкость линий. Медленные, холодноватые комбинации движений в выгодном свете представляют линии и самообладание г-жи Шрайнер.

Игорь Цвирко – Базиль гораздо более энергичен. Пронесшись в череде немыслимых прыжков, он сохраняет достаточно сил, для того чтобы выдать последний из них с невероятной энергетикой, демонстрируя именно то своеобразие и умение произвести эффект, которое и необходимо для этого балета. Он надежный и сильный партнер в верхних поддержках на одной руке, но что касается участия в развитии сюжета, мог бы быть и позабавнее.

Антонина Чапкина – Повелительница дриад волнующе царственна в своей пантомимной сцене с Кихотом, хотя и с видимым усилием танцует свое трудное соло. Елизавета Крутелева в партии Амура всячески подчеркивает слащавость роли со всеми этими быстрыми мелкими прыжками и жеманными наклонами головы.

Кристина Карасева демонстрирует сценическое присутствие и мастерство в партии Мерседес, глубокие наклоны корпуса назад совершаются ею без малейшего усилия. Руслан Скворцов не слишком страстен и не слишком мачо в партии Тореадора, зато хороший партнер. Большой балет шумит, спешит и суетится с испанско-русским пылом.
***

Зои Андерсон
«Индепендент», 16.08.2019

Перевод Натальи Шадриной