Легендарные струнные секстеты

03.12.2019

Музыканты Большого «предъявят» слушателям два замечательных образца этого интереснейшего, сравнительно редкого жанра камерной музыки, сочетающего в себе тонкость, проникновенность и фактурную ясность ансамблевого музицирования с поистине оркестровым великолепием. Первый из двух секстетов Иоганнеса Брамса, чьи камерные сочинения часто звучат в Бетховенском зале, относится к раннему периоду творчества композитора (1860 г.). Выбирая достаточно редкий состав инструментов (секстеты предшественников Брамса можно пересчитать по пальцам), Брамс сочиняет музыку в «чистом» виде, не «обременяя» ее излишним глубокомыслием, к которому он был так склонен. По мнению исследовательницы творчества композитора Е. Царевой, возможно, это было своеобразной реакцией на восприятие его Первого фортепианного концерта: публика и критики не услышали в нем обычно присущей «настоящему» концерту яркости и броскости, что повлекло за собой обвинение в «бесформенности». В ансамблях с участием фортепиано отказаться от субъективно-драматического тона для Брамса было неприемлемо, а состав струнного секстета заранее настраивал его на внутреннюю уравновешенность и пластичность. В сочетании с красивым, типично «брамсовским» мелодизмом это принесло Первому секстету заслуженное признание. После успешной премьеры в Гамбурге, родном городе Брамса, сочинение было многократно исполнено и в Германии, и за ее пределами и стало одним из наиболее репертуарных его опусов.

Любопытно, что именно на основании этого не совсем характерного для творческого облика Брамса сочинения составляли свое мнение о нем многие композиторы. После исполнения секстета на московском концерте в 1872 г. Чайковский дал автору весьма нелестную характеристику: «Это один из тех заурядных композиторов, которыми так богата немецкая школа; пишет гладко, ловко, чисто, — но без малейшего проблеска самобытного дарования, пробавляясь бесконечными переливаниями из пустого в порожнее давно уже всем прискучивших музыкальных идей, заимствованных более всего у Мендельсона, а также стараясь подражать некоторым внешним приемам Шумана». Однако в 1888 г., познакомившись с Брамсом лично, Чайковский изменил свое мнение: «Некоторые сочинения Брамса из раннего периода (сюда относится и секстет его B-dur) нравятся мне бесконечно более позднейших». Очевидно, именно отсутствие брамсовской глубокомысленности и некой надломленности, которые так раздражали Чайковского, привлекло его в этом секстете.

Секстет состоит из четырех частей, первая из которых, несмотря на быстрый темп, отличается особой напевностью, относящейся не только к мелодиям тем, но и ко всем компонентам музыкальной фактуры. Несмотря ни на что, возможностями большого струнного ансамбля Брамс пользуется по-своему: ему нужна не детализированная полифоничность, не оркестроподобный объем, а особая плотность, полнозвучность, «бархатность» звучания.

Вторая часть секстета – вариации – заслужила благосклонный отклик Чайковского даже при первом его знакомстве с этим сочинением. Действительно, тема невероятно выразительна и вызывает ассоциации с некоторыми мелодиями Шуберта. Вариации произвели такое сильное впечатление на Клару Шуман, что по ее просьбе Брамс сделал их фортепианное переложение, известное теперь под «собственным» названием – «Тема и вариации ре минор», и подарил их ей на день рождения. В дальнейшем вторая часть привлекала внимание не только знатоков музыки: она стала частью саундтреков к ряду фильмов, например, «Любовников» Луи Маля (1958 г.), скандально известной «Пианистки» Михаэля Ханеке (2001 г.) и даже…сериала «Star Trek: The Next Generation» (!).

За второй частью следуют традиционное, слегка в духе раннего Бетховена, скерцо и финал, опять-таки в традиционной форме рондо. Его мягкая, напевная, «закругленная» тема, многократно повторяясь, в последний раз возникает в коде, захватывающей слушателя все ускоряющимся и ускоряющимся движением.

Отношения Брамса и Чайковского, весьма сурового критика, были непростыми. Но время расставило все на свои места и помирило этих равно гениальных художников. В одной программе они «встречаются» и в этот раз: во второй части нашего концерта прозвучит один из шедевров позднего Чайковского – секстет «Воспоминание о Флоренции».

Флоренция была одним из любимейших мест Чайковского. С этим удивительным городом, – настоящей столицей Ренессанса, вдохновлявшей своим поэтическим духом и великих художников Возрождения, и тех, что творили в те годы, когда Флоренция уже жила почти одним только своим прошлым, – в жизни композитора было связано многое. Впервые он побывал в Италии в 1878 г. Незадолго до того, измученный нелюбимой педагогической работой, которую по финансовым соображениям не мог оставить, и неудачной женитьбой, вступил в переписку с Надеждой Филаретовной фон Мекк – вдовой железнодорожного магната Карла фон Мекка и выдающейся меценаткой, ставшей настоящим «добрым гением» Чайковского. Благодаря ее финансовой поддержке Чайковский все-таки получил возможность оставить преподавание, сумел пережить и «залечить раны» принесшего только отчаяние брака и обрести комфорт и обеспеченность на многие годы.

Год начала их переписки совпал с годом женитьбы композитора, и практически сразу Чайковский буквально «бежал» из России в Европу. Несколько месяцев 1878 г. он провел на тихой, живописной вилле Бончани во Флоренции, о чем сегодня напоминает мемориальная доска. Последний раз Чайковский побывал во Флоренции весной 1890 г., за три года до своей смерти. Там за рекордно короткие сроки – около сорока дней – была написана опера «Пиковая дама», ставшая кульминацией оперного симфонизма Чайковского. Завершив оперу, он сразу же начал работать над новым сочинением – секстетом. В нем композитор хотел запечатлеть дорогой своему сердцу город, но не только: за несколько лет до этого он был избран почетным членом Петербургского общества камерной музыки – и в ответ намеревался создать и посвятить этому обществу свое новое сочинение. Чайковский, который к 1890 г. (году завершения партитуры Секстета) был уже настоящим «мэтром», оставался невероятно требовательным к себе. Он категорически отказывался издавать произведение до тех пор, пока оно не будет разучено музыкантами Общества камерной музыки, которым надлежало высказать свои замечания на его счет. Услышав свой секстет, Чайковский разочаровался в нем и принялся за переделку третьей и четвертой частей. Работа велась с большими перерывами, и в итоге партитура была издана лишь в июне 1892 г. А через несколько месяцев из печати вышло выполненное по желанию композитора четырехручное переложение известного пианиста И. Пахульского.

На фоне трагических сочинений позднего периода секстет выделяется своим светлым, жизнеутверждающим настроением (что, впрочем, выделяет его не только среди поздних произведений, но и в общем контексте творчества композитора!). Он состоит из четырех частей, которые по своим темпам и функциям напоминают части симфонического цикла, но драматическая симфоническая концепция здесь уступает место сюитности. Каждая из частей полна запоминающихся тем и пластичных, естественных мелодий. При этом в кульминационные, драматичные моменты звучание достигает подлинно оркестровой мощи, при этом не теряя тонкой персонифицированной разработки отдельных голосов. В энергичной и импульсивной первой части обе темы несут на себе отпечаток итальянского «характера». Главная тема напоминает зажигательную тарантеллу: Чайковский, не следуя напрямую «канонам», легко и непринужденно улавливает его «дух». Побочная тема имеет характер романса и при этом пронизана мягким ритмом вальса, неизменного «героя» лирических страниц музыки Чайковского. Вторая часть секстета вызывает в памяти прекрасные балетные адажио Чайковского. Тема, полная грации и благородства отдана первой скрипке. Ее «бесконечной» мелодии на фоне деликатного аккомпанемента из воздушных фигураций вторит сначала виолончель, а затем и все остальные участники ансамбля. Средний раздел наводит на мысль о таинственных фантастических образах из сферы лесной романтики.

Третья часть в характере скерцо – уже не воспоминание о Флоренции, а скорее воспоминание о России во Флоренции. Подернутая легкой дымкой грусти, тема скерцо явно ассоциируется с русским танцем. Настоящая скерцозность появляется в среднем разделе, где бойкая и живая тема оттеняется остроумными подголосками, а пиццикато струнных напоминает звучание русских народных инструментов. Веселый и задорный финал секстета построен на яркой плясовой главной теме и мягкой песенной побочной и пронизан неподдельным ликованием. Главная тема становится также главным «действующим лицом» мастерски написанной фуги, перетекающей в роскошное завершение финала и всего цикла – искреннего признания в любви тем местам, где Чайковский был очень счастлив.

В концерте примут участие Теймур Усубов, Гульнур Кунакбаева (скрипка), Дмитрий Усов, Ольга Жмаева (альт), Борис Лифановский и Андрей Мустафаев (виолончель).
Концерт ведет Ирина Башкирева.

Наталия Абрютина