Большой на сцене Колизея-5

14.08.2007

Безупречны и не подвержены стрессам

Единственная программа одноактных балетов, которую показывает Большой в этом гастрольном сезоне, и в самом деле, очень любопытна. Ее составляют: фамильная драгоценность — «Класс-концерт» Асафа Мессерера, балетный класс, исполненный с пылом и рвением, «Эльсинор», поставленный в этом году Кристофером Уилдоном по заказу Большого, и «В комнате наверху» Твайлы Тарп, олимпийский чемпион по ненужным стрессам.

Мессерер, великий педагог (его карьера продолжалась вплоть до самой смерти, последовавшей в 1992 г.), поставил свой «Класс-концерт» как ответ еще одному гимну балетному тренажу — «Этюдам» Харольда Ландера. Их общая тема — те ежедневные занятия, что ведут к достижению совершенного мастерства, труд в поте лица, без которого нет искусства балета. Мы видим, как танцовщики Большого делают пируэты и прыгают, безусловно, выставляя на показ свое мастерство, но в то же время и показывая всю мощь своего тренажа, «дисциплинированную» энергию, ту победительную дерзость, какой всегда отличалась особая московская удаль. (Мы также видим — но тут как раз лучше было бы зажмурить глаза как можно крепче, — банальнейшее из всех театральных «орудий», детей, воспитанников балетной школы, которые позируют с нелепо-сладким видом).

Разумеется, с позиций демонстрации чисто физических возможностей все это очень захватывает. Однако тут есть еще и некий мистический аспект танца, что-то от «атлетов веры», тех Отцов церкви, утверждавших веру, у которых Марта Грэм «аннексировала» название для своего балета («Акробаты бога» — ред.), дабы подчеркнуть чисто духовную сторону танца как такового, о которой так часто забывают. Постановка (балет восстановлен племянником Асафа Михаилом Мессерером, который и сам является выдающимся педагогом), превосходна.

«Эльсинор» Уилдона — балет-загадка. Он был поставлен по заказу Большого и впервые представлен под названием «Misericordes». Взята музыка Третьей симфонии Арво Пярта — сочинения, «средневековая» атмосфера которого, как нам объяснили, привлекла Уилдона. Мрачноватое оформление Адрианны Лобель. Темноватые, неопределенные, хотя эффектные костюмы Пола Грегори Тейзвелла.

Мужчина в отдалении. И четыре пары. Не пытайтесь привязать коллизию из «Гамлета» к танцу, который, кажется, осознанно призван избежать такого толкования. Что лучше сделать и нам, наблюдая эти муки, это царство тьмы — в прямом и переносном смысле, с всплесками гнетущего беспокойства, исходящего от хореографии, довольно эффектно «растягивающей» академические позы. Но сам танец переполнен недосказанностями и словно зашифрован, а мы — во тьме, без всякого ключа пытаемся работать в Блетчли-Парке (в этом поместье в годы Второй мировой войны находился контрразведывательный центр — ред.). Как и в случае с уилдоновским «DGV» (аббревиатура переводится как «танец на большой скорости» — ред.), поставленным им в прошлом году для Королевского балета, в этом балете много неопределенностей, которые таковыми остаются и для нас. Артисты Большого во главе с поразительным Дмитрием Гудановым в партии Не-Гамлета танцуют великолепно.

«В комнате наверху» Тарп отдает 1980-ми гг., и я бы предпочел, чтобы это ушло навсегда. Это нечто, в котором артисты на разный манер наряжены в арестантского вида пижамы, обуты в красные балетные туфли и во что-то вроде кроссовок, и должны танцевать как демоны, преследуемые энергичной и бессмысленной «болтанкой» Филипа Гласса. Сцена, покрытая клубами ядовитого дыма (возможно, исходящего из саундтрека), превращается в арену, на которой артисты Большого носятся, гнутся, изображают расхлябанные кривлянья «светского» танца, в клочья рвут свои «физиологические» страсти и срывают аплодисменты, которыми награждается вся эта исходящая потом бравурность. В лучшем исполнении эту никчемную вещь я не видел никогда, но даже исполнение москвичей (и в эту «комнату» загнаны такие лучики света, как Наталья Осипова, которая заслуживает отпущения грехов только благодаря своему хорошему поведению) не может убедить, что она стоит того, чтобы на нее тратить хоть какое-то время.

Клемент Крисп
«Файнэншл таймс», 5.8.2007

Большой балет

Вплоть до начала этой недели лондонского сезона Большого балета гости из Москвы пребывали на хорошо знакомой почве, представляя «Корсара», «Баядерку», «Спартака» и «Дон Кихот». А «тройчатка» перенесла Большой на неизведанные территории: это недавняя премьера — балет, поставленный британцем Кристофером Уилдоном, и американское приобретение — одна из самых знаменитых постановок Твайлы Тарп. Программа показывает, как, ведомый вдохновенным Алексеем Ратманским, Большой выбирается за те пределы, в которых ему комфортно.

Однако хитом «тройчатки» стал старый советский балет, не шедший уже несколько десятков лет. Поставленный в начале 60-х гг. прошлого века, «Класс-концерт» представляет собой привлекательную романтизированную версию балетного класса, который ежедневно делают танцовщики. От упражнений у палки до демонстрации красоты и силы на середине сцены — и все это превращено Асафом Мессерером в беззастенчиво развлекательный балетный «цирк», в котором с разгона и весело выполняются сложнейшие комбинации движений, а самые основные — с щегольством и шиком.

Это грандиозное, захватывающее представление прекрасно воспроизведено племянником хореографа Михаилом Мессерером. Занятые в нем артисты танцевали с физически ощутимой энергией. Музыка, компиляция с фрагментами из Глазунова и Шостаковича, — настоящий разгул мелодий, оркестр Большого сыграл ее великолепно. Состав (среди исполнителей были дети, очаровательные) очень украсили Светлана Захарова и Мария Александрова, впрочем, каждый танцевал так, словно это был счастливейший вечер в его жизни.

Не могла быть более радикальной перемена настроения, чем та, которую принес интроспективный новый «Эльсинор» Уилдона, поставленный на музыку Третьей симфонии Арво Пярта. Этот абстрактный балет на гамлетовскую тему полон душевной сумятицы, неясных порывов и тревожащих смыслов, которые, видимо, должны изображать некую экзистенциальную травму. Ясно, что Уилдон мыслит нестандартно для Большого, и некоторые его хореографические «превращения» очень необычны и привлекательны, но нет ощущения, что балет поставлен для данных конкретных людей, хотя роль Дмитрия Гуданова — «молчаливая», одинокая, призрачная фигура (предположительно Гамлет) — наводит на мысль об упущенных возможностях. И несмотря на прекрасное выступление Гуданова и окружающих его четырех пар, «Эльсинор» бьет мимо цели.

«В комнате наверху» Твайлы Тарп (1896 г.) — из тех же «энергичных» балетов, что и «Класс-концерт», хотя его одновременно классические и современные движения «оформлены» подобно упражнениям из курса аэробики. Часть балерин обуты в ярко-красные балетные туфли, часть — в мягкие «джазовки». Под заводную музыку Филипа Гласса, исполняемую в записи, тринадцать танцовщиков несутся на головокружительной скорости, демонстрируя опасный для жизни «классицизм» и здоровый атлетизм. Тон задает бешеная энергия «маленькой гимнастки» Натальи Осиповой, под предводительством которой исполнители проникаются спортивным азартом этого балета с чувством полного триумфа. Не удивительно, в самом деле, коль скоро труппа в целом пребывает на такой же головокружительной высоте.

Дебра Крейн
«Таймс», 15.8.2007
(постановка отмечена четырьмя звездочками)


Большой балет — «тройчатка»

Балет «Эльсинор» Кристофера Уилдона на музыку Арво Пярта представляет собой рефлексию на тему Гамлета. Уилдон соединяет «угловатый» стиль движений с эмоциями, выражающими любовь, ненависть и предощущение судьбы. Очень жаль, что, получив возможность поставить балет для величайших танцовщиков мира, видеть которых — всегда радость, он поставил нечто столь безрадостное. «В комнате наверху» Твайлы Тарп, довольно утомительный балет на «повторяющуюся» музыку Филипа Гласса, был великолепно исполнен, особенно отличились Наталья Осипова, Денис Медведев, Екатерина Шипулина и Андрей Меркурьев.

«Класс-концерт» Асафа Мессерера, потрясающий балет с выигрышными номерами для всех ведущих солистов, замечательно поставил заново его племянник Михаил Мессерер, в основном живущий и работающий в Соединенном Королевстве. Этот стилизованный русский балетный класс на музыку русских же композиторов (композиция Александра Цейтлина) оформлен Игорем Чапуриным. Все лучшие артисты пожелали быть занятыми в нем, поскольку здесь можно самым впечатляющим образом продемонстрировать свои качества. Тут картина во всей ее полноте: от безукоризненного исполнения ежедневных формирующих балетное тело упражнений до потрясающих кульминаций — сногсшибательных балетных трюков, включая, например, такой: танцовщица, находящаяся на одном конце сцены, бросается на другой, где ее должен подхватить партнер. Есть несколько сцен, поставленных для детей. Дети из Московской балетной школы заметно отличались в лучшую сторону от британских юных танцовщиков. Удивительные пируэты, поддержки и прыжки исполнителей, включая элегантных Марию Александрову, Дениса Матвиенко и Светлану Захарову захватили публику. «Класс-концерт» Месерера — настоящая жемчужина. Скорее хватайте билет, если у вас есть такая возможность.

Гэвин Рэубак
«Стейдж» («Сцена»), 14.8.2007

Отважный Большой покончил с феями и лебедями

Большой прославился своими большими сюжетными балетами, вроде в высшей степени традиционных «Баядерки» и «Дон Кихота». Они великолепно поставлены, артисты их изумительно танцуют, и тем не менее они все же очень старомодны со всей этой своей роскошью, формальным развитием сюжета и сказочными персонажами.

И вот прошлым вечером была показана смешанная программа из новых и недавно поставленных балетов, в которых главными героями являются не лебеди и принцы, а танец как таковой, где-то ограниченный, где-то абстрактный, но везде «отданный» реальным людям с реальными эмоциями, и даже с американцем — или двумя — в качестве лидера этой программы.

Это совсем не тот балет, которого можно ожидать от Большого с его танцовщики, обычно похожими на аристократов. Прошлым вечером они были похожи на самих себя, и, гибкие, энергичные, оказавшиеся вполне универсальными, двигались так, что мы не могли бы и предположить, что они на это способны, и с такой эмоциональной непосредственностью, которую редко можно встретить.

В столь долгожданной постановке Кристофера Уилдона, учившегося в Королевском балете и обосновавшегося в Нью-Йорк сити балете, труппа выглядит преображенной.

«Эльсинор» — мрачный, напряженный балет, с темным сценическим оформлением и проникнутой раздумьями музыкой Арво Пярта.Он поставлен по мотивам шекспировского «Гамлета», хотя Уилдон скорее «намекает» на темы пьесы, чем «излагает» ее сюжет. Дмитрий Гуданов изображает неустроенного, одинокого персонажа, который издали наблюдает за происходящим — за четырьмя танцующими парами, выражающими любовь и печаль, смятение и отчаяние.

Говорят, Уилдону пришлось бороться с русскими для того, чтобы они оставили свои аристократические замашки и танцевали психологически достоверно. Бог знает, что они сделали с собой, чтобы выполнить его просьбу танцевать, соблюдая «тишину» и «асимметрию». Как бы там ни было, принцы и лебеди ушли, а вместо них мы увидели хрупких, изменчивых, сомневающихся людей.


Еще большего одобрения заслуживают метаморфозы, продемонстрированные в балете американского хореографа Твайлы Тарп «В комнате наверху». Это так называемый спортивный балет, единственное содержание которого заключается исключительно в наслаждении танцем. Танцовщики одеты в спортивную одежду и кроссовки, они подскакивают и вибрируют под гипнотическую музыку Филипа Гласса. Танцуют и танцуют без перерыва, совершая все более разнообразные и замысловатые движения, и флиртуют с нами, то представая балетными артистами, то — буквально через мгновение — превращаясь чуть ли не в танцевальных хулиганов-заводил. Изумительны все, но всех затмевает Наталья Осипова с ее прекрасным чувством юмора и техническим задором.

Еще в большей степени подобные ощущения вызывает «Класс-концерт», балет про урок балета. Поставленный в 1962 г. не очень хорошо известным хореографом Асафом Мессерером, этот русский балет начинается довольно вяло, и юные танцовщики настолько худы, что возникает опасение, нет ли голода в Москве. Но постепенно положение выправляется, и до конца балета вы с удовольствием наблюдаете за всеми танцовщиками, каждый из которых старается превзойти всех остальных все более сногсшибательными прыжками и вращениями.

Сара Фрейтер
«Ивнинг стандарт», 14.8.2007

Перевод Натальи Шадриной