Большой на сцене Колизея-3

07.08.2007

«Спартак», Колизей, Лондон

Выпал случай еще раз увидеть последний экземпляр советского социалистического искусства — «Спартак» Юрия Григоровича, поставленный в 1968 г. Вера в свое превосходство, присущая той идеологии, слегка приглушенные отголоски советского милитаризма в построениях войск рабов, воспоминания — тогда еще свежие — о германской военной мощи, воплощенные в ордах римских солдат, образ героического вождя, призывающего угнетенных к свершению революции...

«Спартак» — потрясающее произведение искусства, беззастенчиво популистское благодаря и цветистой партитуре Хачатуряна, и своим «блокбастерским» эффектам, и призванное оказывать мощное воздействие. Даже сорок лет спустя его драматизм и динамика производят сильнейшее впечатление. (Немаловажно, что в последнем большом балете Григоровича, «Золотом веке», поставленном через пятнадцать лет после «Спартака», чувствуется ностальгия по яростным и пылким 1920 годам социалистической России.)

Вернувшийся в понедельник в Лондон, «Спартак» выглядел наиболее убедительно за все последние годы. Не в последнюю очередь благодаря Карлосу Акосте, приглашенному солисту, наделившему вождя рабов физической мощью и эмоциональной достоверностью, заставившими вспомнить тех великих исполнителей — Владимира Васильева, Михаила Лавровского и, позднее, Ирека Мухамедова, который, как я полагал, был единственным, кто мог сравниться со своими предшественникамими в благородстве и героике.

Акоста — из этого же потрясающего ряда. Прыжок — как утверждение веры. Движения, заставляющие плавиться воздух. Моменты погруженности в себя — Спартака мучат сомнения — раскрывают его внутренний мир. И тут создание Григоровича задышало подлинной жизнью (а значит, и балет в целом тоже) и в нашу эпоху, когда всякие «внутренние» обоснования в балете ушли — вместе со многим другим, что было присуще идеологии советского искусства.

Что касается других исполнителей, достойных упоминания, — Мария Аллаш была соблазнительной Эгиной, Анна Антоничева — изящной Фригией, возлюбленной Спартака, Александр Волчков — психотическим Крассом. Даже моменты, которые заставляют задыхаться от сдерживаемого смеха — резвящиеся фавны, например, — дают ощущение могучей силы, заставляющей гореть танцовщиков Большого. Оркестр яростно сыграл Хачатуряна. Нам показали парад — мы все еще помним парад «чего».

Клемент Крисп
«Файнэншл таймс», 9.8.2007

Большой балет: «Спартак»

Большой, динамичный и захватывающий, «Спартак» — знаковый балет Большого, но его успех или неуспех зависит от мастерства и харизмы танцовщика, занятого в партии его обреченного героя.

Труппа не знала по-настоящему запоминающегося Спартака с того времени, как, сбросив свои оковы, бежал (на Запад) Ирек Мухамедов.

Теперь узнала. Кубинец Карлос Акоста в течение месяца репетировал эту роль — своего рода «эпический» тест на выносливость. Он выступил в Москве, а теперь предъявил свою работу Лондону. И одержал триумфальную победу.

Партия построена на серии стремительных — через всю сцену — прыжков, придуманных Юрием Григоровичем с целью продемонстрировать атлетическую мощь того, кто может претендовать на звание первого танцовщика Большого.

Его мужественные действия движут сюжет: восстание рабов ознаменовано каскадом жете по кругу; он берет власть в свои руки, выпрыгивая из рядов своих многочисленных сторонников и своей элевацией заставляя раздвинуться небеса; он встречает поражение развернутой цепью последних отчаянных, безудержных прыжков.

А в промежутках у него нескончаемые пируэты и возбужденный бег — и все это Акоста выполняет мастерски и со страстью. Вероятно, пять лет назад он мог бы прыгнуть на дюйм выше и вертеться быстрее, зато едва ли смог бы наполнить роль столь необыкновенным драматизмом.

С развитием карьеры его мастерство стало уникальным, и прежде всего его способность к общению. Он так близко подходит к рампе, что у вас возникает ощущение, будто он хочет смести эту границу и вслед за собой вывести публику на сцену.

И он так выразителен, что вы начинаете верить в то, будто он говорит. Когда он обнимает возлюбленную — Фригию (Анна Антоничева) своими нежными руками, вы словно слышите слова любви, которые он шепчет. Когда пытается подавить бунт в своих собственных рядах, вы понимаете, какие аргументы он находит.

Это необыкновенный дар порождать сильные эмоции и страсть, и он очень усиливает впечатление от этого балета в целом.

«Спартак» был поставлен в 1968 г., три года спустя после того, как МакМиллан раскрыл на балетной сцене психологический реализм истории Ромео и Джульетты. Григорович пошел другим путем, структурируя свой балет как серию ударных картин, связанных воедино «монологами» — сольными номерами, которые скорее выражают характер, а не мысль.

Достижением Акосты является то, что он играет героя Григоровича так же, как и героя МакМиллана.

На премьере, прошедшей в понедельник, только Мария Аллаш в партии непристойно обольстительной Эгины, способная изобразить надменное презрение мельчайшими движениями своих элегантных запястий, с непомерным честолюбием, отпечатавшимся на ее лице, смогла приблизиться к нему в создании подобного драматического эффекта.

Александр Волчков изобразил порочного римского полководца Красса как взвинчивающего самого себя истерика — это было пантомимное представление, но вполне эффектное. Антоничева танцевала преувеличенно эмоционально, но ее Фригии недоставало легкости.

И всех их погружала в свой водоворот музыка Хачатуряна в очень ярком исполнении оркестра Большого под управлением Павла Сорокина, и окружали сцены, поставленные Григоровичем красочно и энергично. Все это слегка похоже на Сесиля Б. Де Милля, но чрезвычайно увлекательно.

Сара Кромптон
«Дейли телеграф», 8.8.2007
(Де Милль — американский кинорежиссер первой половины XX века, автор масштабных зрелищных картин, упоминается также в одной из рецензий, посвященной «Корсару», — ред.)

«Спартак»

Героическому советскому спектаклю Юрия Григоровича почти сорок лет от роду, и он действительно выглядит как из другого века. Страстный призыв к борьбе за свободу и победительная военная мощь сделала этот эпос «щита и меча» символом ушедшей политической эпохи. Но даже несмотря на эту «утрамбовывающую» хореографию и сверхмощный выброс тестостерона «Спартак» совершенно неотразим. «Спартак» есть «Спартак», и нет ничего даже близко на него похожего.

На прошлой неделе Большой балет показывал «Баядерку» в постановке Григоровича, так что мы уже имели случай убедиться, что «мягкотелость» его хореографии не свойственна. История Спартака, фракийского гладиатора-раба, возглавившего восстание против римлян поработителей, — отличный исходный материал для Григоровича. В его руках борьба непокорных рабов против римского владычества превратилась в дикий разгул секса и сражений. Войска маршируют через сцену, демонстрируя грубое мужское начало; куртизанки с энтузиазмом предаются своему ремеслу. У каждого из главных персонажей — Спартака и его возлюбленной Фригии, римского полководца Красса и участницы его забав Эгины — свой откровенный танцевальный монолог, что позволяет нам понять, чего каждому стоит его борьба.

Секс комичен. Любовные дуэты слишком причудливы. Хореография, изнурительная и многословная, следует завету «когда сомневаешься — прыгай». И тем не менее общее впечатление, несомненно, сильное, а временами — захватывающее. Вы можете удивляться, насколько местами это неудачно, но глаз отвести все равно не сможете.

Спартака должен танцевать «героический» танцовщик, а кто лучше всех подходит на эту роль, как не Карлос Акоста, в качестве приглашенной звезды выступивший с Большим балетом в Колизее на этой неделе (сегодня вечером вы снова можете его увидеть)? Его гладиатор с горячей кровью возрождает доверие к этому балету, несколько утраченное после того, как мы видели его последний раз, в 2004 г. Акоста, атлетичный и сексуальный, — бесспорный лидер. Он показывает настоящий мужской танец, искусный и полный силы. А его актерская игра сообщает «Спартаку» такую глубину, которой едва ли достойна эта хореография. Страсть, угрызения или вспышка восставшего духа — нет ни одного пустого движения; такое выступление поднимает планку для каждого танцовщика, находящегося на сцене.

Александр Волчков в партии мстительного предводителя Римского войска скорее самодоволен, чем значителен, однако убедителен, так что приходится ему поверить. Мария Аллаш в партии «девушки для утех» Эгины охотно использует свои шансы, стремясь подняться по социальной лестнице. В то время как Анна Антоничева всеми своими порами излучает безвинное страдание в потрясающей финальной картине, когда ее уцелевшей Фригии остается только оплакивать погибшего Спартака.
Оркестр Большого под управлением Павла Сорокина с поразительной мощью исполняет монументальную и чувственную музыку Хачатуряна. Сходите сегодня — и изумитесь.

Дебра Крейн
«Таймс», 8.8.2007
(постановка отмечена четырьмя звездочками)

Премьера: «Спартак», Колизей, Лондон
Эмоциональный, уверенный дебют Карлоса Акосты в Вест Энде

«Если в этом балете будет много Карлоса, я буду счастлива», — сказала одна женщина, готовясь смотреть «Спартак».

Судя по аплодисментам, большинство аудитории разделяло ее точку зрения. В этом году — совсем недавно — Карлос Акоста, кубинская звезда балета, ездил в Москву разучивать заглавную партию в этом знаковом балете Большого. Дебютируя в Лондоне, он выступил темпераментно и уверенно. И что есть, то есть: его действительно было много.

Десятилетиями «Спартак» Юрия Григоровича был исключительно территорией Большого, витриной для демонстрации талантов мужского состава труппы. Но в последнее время Большой отошел от привитого Григоровичем стиля — с присущим ему избытком тестостерона. Мужчины стали субтильнее и легче, так что стало все труднее и труднее находить тех, кто достойно заменил бы таких прославленных Спартаков, какими были Владимир Васильев и Ирек Мухамедов.

Потом Большой стал приглашать на эту роль иностранных исполнителей — сначала был приглашен Николя Ле Риш из Парижской оперы, а теперь вот и Карлос Акоста. Что заставило их попробовать свои силы в этом балете? «Спартак» — это «широкоэкранный» китч, противопоставляющий героических гладиаторов римским угнетателям-декадентам. Балет Григоровича со всеми его сценами, сольными и развернутыми ансамблевыми номерами выглядит коммунистической разновидностью кабаретного представления — из тех, что дают в Лас-Вегасе. В прошлом его выручал убежденный героический танец, но теперь искренность достигается со все большим трудом.

Что балет дает Акосте, так это великолепную возможность продемонстрировать свою потрясающую технику. Мы знаем, что он всегда способен высоко прыгнуть и до бесконечности вращаться. Но эта партия предполагает наличие у исполнителя большей выносливости и кое-каких других составляющих мастерства. Это — умелое партнерство в сложных зрелищных дуэтах хореографии Григоровича, например, когда Спартак поднимает героиню, Фригию, высоко над головой и бежит с нею вокруг сцены.

Танец Акосты прекрасен — он чистый и страстный. Прыжки настолько же элегантны, насколько и мощны. Его тело в воздухе — как натянутая струна, и в то же время в его жестах чувствуется трогательная открытость, каждый шаг сопровождается взмахами рук, широко раскинутых в стороны. Он видоизменил кое-какие поддержки, но, в целом, выглядит вполне надежным партнером.

А вот сюжет балета он передает не столь выразительно. Григорович наградил своего героя несколькими «монологами» — сольными сценами, в которых этот герой либо сокрушается, либо празднует победу, либо размышляет о своем будущем. Акоста танцует с непринужденной энергией, но его танец не всегда помогает раскрытию сюжета. Зато знаменитый приглашенный премьер вдохновил труппу Большого. Когда она в последний раз привозила «Спартак» в Британию, он прошел без особенного блеска. Теперь восполнились иссякшие было запасы энергии: гладиаторы, рабы, римляне — все внесли свою впечатляющую лепту.

Анна Антоничева была лирична в партии Фригии, ее танец был сильным без усилий. Александр Волчков в партии отвратительного римского полководца Красса совершал прыжки с энергичной злостью.

Все же это длинный балет, и местами он «провисает». Хотя кордебалет Большого в прекрасной форме, его «перенаселенные» номера имеют тенденцию превращаться в «проходные». Оркестр Большого под управлением Павла Сорокина очень ярко исполняет звенящую и цветистую музыку Хачатуряна.

Зое Андерсон
«Индепендент», 7.8.2007

Кубинская звезда воспарила — в энергичной римской сказке Большого

Кубинец по происхождению, Акоста стал звездой первой величины. У него потрясающая техника и мягкие манеры, и его систематические выступления с Королевским балетом неизменно делают полные сборы. Акоста — танцовщик, настолько одаренный от природы, что вполне может показаться, что Королевский балет, сдержанный стиль которого скорее призывает к умеренности, чем побуждает двигаться вперед, даже ограничивает его возможности.

Иное дело — Большой балет, труппа большая и очень энергичная. А что касается «Спартака», то это вообще самый большой и самый энергичный из всех балетов.

В самом деле, соедините бродвейское шоу, голливудский блокбастер и военный парад на Красной площади — и то, что вы получите, не будет и вполовину столь масштабным, как «Спартак».

Поставленный Юрием Григоровичем в 1968 г., этот эпос советской эры рассказывает историю гладиатора, возглавившего восстание рабов против римлян в 73-м году до Рождества Христова. Поскольку создавался в советскую эру, балет, дополненный смиренно передвигающимися крестьянами и бодрыми, гуськом марширующими похотливыми господами, к тому же является еще и аллегорией на борьбу восставшего пролетариата против царской тирании и/или нацистов.

Это — Лас Вегас, от начала до конца, но если правильно выбран исполнитель заглавной роли, вы с восторгом записываетесь в армию восставшего народа.

К моему большому удивлению, Акоста начал не очень уверенно. Было несколько промахов в первом дуэте с возлюбленной Спартака Фригией (Анна Антоничева), и, что уж совсем неожиданно, первые его прыжки отличались некоторой напряженностью.

Впервые казалось, что Акоста недорепетировал. Хотя, на самом деле, он просто-напросто не знает балет так же хорошо, как русские, которые буквально выросли на нем.

Еще одним «раздражителем» явилось то обстоятельство, что танец Акосты сильно отличается от танца Большого.

Их танец производит четкое впечатление неумолимости и силы, в то время как Акоста танцевал с шиком, и все его движения воспринимались легкими, как перышко.

Впрочем, если вы в первую очередь ждете от «Спартака» безудержного танца, эти стилистические тонкости не имеют значения. Танец был сказочный. Акоста парил в воздухе, и за этим благородным рабом вы бы пошли и в огонь, и в воду. Александр Волчков был потрясающим Крассом — порочным предводителем Римской армии. А Мария Аллаш была великолепна в партии необузданной куртизанки, соблазнявшей сторонников Спартака при помощи вина и развратных действий.

Прекрасную работу показал кордебалет, и оркестр Большого исполнил музыку Хачатуряна очень энергично и с большим подъемом.

Сара Фрейтер
«Ивнинг стандарт», 7.8.2007

Перевод Натальи Шадриной