Большой на сцене лондонского Колизея-2

03.08.2007

«Баядерка», Колизей, Лондон

Московский балет всегда ассоциировался с танцем, окрашенным в яркие тона, наполненным драматизмом, — петербургский же стиль был прохладнее, в Петербурге чистота формы ставилась выше чувств.
Годы сгладили это противоречие, однако «Баядерка» в постановке Юрия Григоровича, вернувшаяся к нам в четверг в рамках гастрольного сезона Большого, выдает столь напряженный драматизм, что возникают реминисценции с преувеличенной эмоциональностью немого кино или с фотографиями, на которых запечатлены сцены из таких экзотических спектаклей Большого, как балет «Саламбо», поставленный Горским в 1910 г. Именно так. Это страшная сказка, но мы должны в нее верить. И поверьте, я верил.

Герой — воин Солор просто «рычит» на сцене, это Николай Цискаридзе в лучшем своем проявлении: мельчайший жест был наполнен смыслом, каждая поза — а он знает, как надо стоять, чтобы приковывать к себе наше внимание, — была говорящей.
Его танец — в тех нескольких доставшихся на долю Солора бравурных танцевальных эпизодах — безоговорочно удовлетворяет всем техническим требованиям. Великий брамин, Андрей Ситников, был не менее великолепен в своей пантомимной роли — поднятая рука, в которой потрясающим образом выражено все, что мы и должны понять. (Из мемуаров Глории Свенсон: «Тогда у нас были лица!» (Цитата из знаменитого фильма «Сансет бульвар» Б. Уайлдера; героиня Свенсон, известная актриса немого кино, гооворит:"Мы не нуждались в голосах, тогда у нас были лица!" — ред.).

А сердцевина балета — соперничество баядерки — Светланы Захаровой и дочери раджи — Марии Александровой. Светлана Захарова распахнула свое редкое дарование навстречу эмоциям.
Ее Никия потрясающе красива и лицом, и в танце, и теперь знает, какой линии поведения придерживаться в своей актерской игре. Дуэль двух женщин, сражающихся каждая за свою любовь к Солору, была захватывающей во всех нюансах переживаемой ими сложной гаммы чувств и в трагической финальной сцене, когда Никия пытается заколоть Гамзатти.
Захарова оказалась неожиданно пылкой; Александрова достойно «держала удар». Александрова отличается благородством исполнения технически сложных пассажей (в Гран па второго акта она выглядела по-королевски) и тонким чувством театра. Она заставляет нас симпатизировать своей несимпатичной героине.

Что касается остальных, огромное удовольствие доставили характерные танцовщики (несмотря на чужеродных детей, не к добру сюда попавших) и фантастическое видение Теней в апофеозе классического танца финального акта. Кордебалет и три солистки были великолепны, а Захарова-тень потрясала своими совершенными линиями.
У постановки только один недостаток: финальная сцена, в которой божественное провидение должно наказать виноватых и воссоединить Солора и Никию, не работает. Хорошо бы Большому ее пересмотреть, чтобы она стала более убедительной.

Клемент Крисп
«Файнэншл таймс», 5.8.2007

Зачарованы странным любовным треугольником

Даже такой балет, как «Баядерка», экзотическую дешевую мелодраму, может спасти правильный состав, способный сообщить этому пикантному пустячку поэтическую правду. Большому это почти удалось вчера — благодаря Марии Александровой в партии злокозненной Гамзатти и Светлане Захаровой в партии обманутой Никии. Обе они любят Солора — воина, который сначала любит Никию, а потом жаждет добиться высокородной и богатой Гамазатти.

Захарова и Александрова — это хороший состав. Захарова — бледная и печальная храмовая танцовщица Никия («баядерка» из названия), Александрова — хищная и гордая Гамзатти. Их соперничество в первом акте выглядело абсолютно правдоподобно, как и отчужденность во втором, прямо-таки излучавшая настоящую женскую злобу.

Однако все это существовало отдельно от Солора Николая Цискаридзе. Прозвучит невежливо, но ему не было дела ни до одной из них. Он выглядел не мужчиной, разрывающимся между двумя женщинами, а зацикленным на себе щеголем. А раз он не любит Никию и жаждет только Гамзатти, значит, он не может обмануть первую, и второй не зачем травить ее. Другими словами, нет сюжета, нет динамичного развития интриги, нет обещания, нет предательства и нет раскаяния.

Цискаридзе был до смешного не натурален. Надо сказать, что его танец был хорош, — но это как раз то, что Большой всегда делает хорошо. Убедительный главный герой мог бы поправить дело, как и более тщательно отрепетированный танец приглашенных местных детей, которые выглядели напряженными и неуверенными.

Как бы там ни было, ни это все, ни обветшалые декорации не могли отвлечь внимания от одной из самых знаменитых в балете сцен — так называемого «Царства теней», картины, в которой 32 танцовщицы-призраки возникают из тьмы гималайской ночи.

Это души обманутых девушек, одетых в свадебные платья, которых они никогда не носили. Их медленные синхронные арабески — как жалобный плач, бесконечный женский укор.

Большой исполнил эту сцену в совершенстве. И этого оказалось практически достаточно.

Сара Фрейтер
«Ивнинг стандарт», 3.8.2007

«Баядерка»

Этот экзотический балет (действие происходит в Индии) суть мелодрама о предательстве и искуплении греха. История обреченной любви храмовой танцовщицы Никии к воину Солору разворачивается в сценах исключительной зрелищности в этом шедевре Петипа с его потрясающей хореографией, кульминацией которой является знаменитая демонстрация «дисциплины» танца в картине «Тени».

Посмотрев на факиров, совершающих неистовые прыжки над священным огнем, и на восхитительную Светлану Захарову-Никию, без труда понимаешь Великого брамина Андрея Ситникова, забывшего о своем обете целомудрия. Танец Захаровой отличается безупречной техникой и душевной наполненностью. У Николая Цискаридзе — великолепная техника и очень элегантный стиль исполнения, которые принесли ему множество призов и вознесли на вершину Большого. Высокий, смуглый, с прыжком парящим, как у газели, с вращением, обороты которого не успеваешь сосчитать, в партии Солора он привел публику в восторг. Мария Александрова-Гамзатти (дочь раджи), имеет вид властный и аристократический, а под ее якобы холодным технически совершенным исполнением классического танца скрывается пламенная страсть, столь же великолепно продемонстрированная ею и ранее, в «Корсаре».

Многообразие танцевальных вариаций являют верх изобретательности в классической хореографии. Этот балет, датированный 1877 г., впервые был поставлен в московском Большом в 1904 г. и — со всеми добавлениями и переделками — продолжает оставаться одним из самых знаменитых. Превосходный танец всех солистов и безупречно исполненная картина «Тени» вызвала восторженные аплодисменты. Не пропустите гастрольный сезон этой труппы, поскольку это лучшая балетная труппа из тех, что можно увидеть в Британии в нынешнем году.

Гэвин Рэубак
«Стейдж» («Сцена»), 31.7.2007

Перевод Натальи Шадриной