Большой балет на сцене лондонского театра Колизей

01.08.2007

Слишком много рук поднялось над палубой
В новом «Корсаре» Большого столько потрясающих ингредиетов, что на этом пиру можно заработать несварение желудка

Колизей был битком набит знаменитостями в прошлый понедельник на открытии нынешнего впечатляющего гастрольного сезона Большого балета. Знаменитости наблюдались двух видов: большинство из мира балета и кое-кто, например, баронесса Тэтчер, из других областей. И сцена была столь же запружена звездами. В самом деле, в нынешнем — обновленном, хорошо финансируемом и уверенном — состоянии труппа вся, в полном составе может считаться звездной. Можно только глаза вытаращить от удивления, глядя на такое обилие превосходных танцовщиков. Их даже почти «слишком» много — во всяком случае, так начинаешь думать в конце представления блокбастера Ратманского — новой постановки «Корсара», хита XIX века, премьера которого состоялась в Москве в июне.

Этот балет, по зрелищности не уступающий Сесилю Б. Де Миллю (американский кинорежиссер первой половины XX века, автор зрелищных картин, в том числе фильма «Величайшее представление на Земле» — ред.), представляет собой замысловатую сказку о средиземноморских пиратах, которым удалось обвести вокруг пальца турков. Это бодрый пустячок со «вставленными» в него потрясающими фрагментами классического танца, которыми мы преимущественно обязаны гению Петипа. За свою долгую историю «Корсар» пережил множество возобновлений, оброс большим количеством новых сцен, и в действительности он только номинально имеет отношение к одноименной поэме Байрона, послужившей импульсом к его созданию. Целью Ратманского, работавшего в сотрудничестве со специалистом по хореографической нотации Юрием Бурлакой, было воссоздание если не буквы, то духа версии Петипа 1899 г. — самой последней и грандиозной его постановки этого балета. Уцелевшая хореография Петипа сохранена, а утраченные танцы заменены новыми пассажами — большей частью абсолютно подходящими по стилю.

Все это работает, однако, даже имея отношения с классикой, мы уже привыкли к значительно менее протяженным балетным спектаклям, чем публика былых, царских времен. Здесь же история то и дело попадает в подвешенное состояние, поскольку идет постоянная демонстрация танцев: номер следует за номером, вариация за вариацией. Разумеется, это создает прекрасные возможности танцовщикам, которые во всем этом непрерывном потоке выглядят просто великолепно. Но, по мере того, как накапливаются впечатления, это пиршество начинает приводить к несварению.

Визуально постановка прелестна: восхитительны и костюмы, созданные Еленой Зайцевой по оригинальным эскизам Евгения Пономарева 1899 г.; и новые декорации Бориса Каминского с нарисованными дворцами и перспективами, воскрешающие в памяти старинные театральные традиции, и впечатляющая реалистичная сцена кораблекрушения в финале. Теперь нет таких затрат, на которые не мог бы претендовать Большой. С музыкальной точки зрения тоже все благополучно, оркестр Большого под управлением Павла Клиничева дает вдохновенное прочтение партитуры, к которой было приложено так много рук (о чем можно догадаться, прослушав несколько пассажей самого разного качества). В основе — музыка Адана 1856 г., которой возвращена ее оригинальная оркестровка. Но самая прекрасная часть — «Оживленный сад» Лео Делиба, добавленный в 1868 г., когда музыка великолепного мелодиста и восхитительная фантазия Петипа, соединившись, изменили этот балет, так что он занял уже совсем другое место в истории. Сомнительно, однако, что Ратманскому следовало проводить эту роскошную сцену в декорациях дворца. Безукоризненный, одетый в белые пачки ансамбль танцовщиц с гирляндами, «сотканными» между корзинами цветов, которые разместились в клумбах, покрытых травой, выглядит участником цветочного шоу в Челси. И я не уверен, что тут предусматривалась шутка.

В этом «Корсаре» со всеми измышлениями, переодеваниями — вообще хитросплетениями интриги очень много забавного, но я нахожу, что версия Кировского еще занятнее: их комические стереотипы отличаются большим смаком. И Кировский заставляет тебя поверить в то, что и сам верит во все свои шутки и интриги: они умеют сделать их своими. Большой, очень вероятно, такого чувства у вас не вызывет. Ратманский перенасытил свою постановку сюжетными ходами и суетливой пантомимой: перегружен деталями синопсис, напечатанный в программке, сбивает с толку действие, разворачивающееся на сцене.

Но в отношении танца трудно на что-либо пожаловаться. Партия героини, Медоры, — очень большая и технически трудная — совершенно «безучастна» ко всем перипетиям, как, например, продажа в гарем: ничто не останавливает постоянных вспышек жизнерадостного танца в том или ином новом наряде. Ведущая балерина, Светлана Захарова, слишком соответствует предложенной ей роли «гвоздя программы», чтобы мы пленились ее персонажем, зато столь же соответствуют этой роли свойственное ей господство над окружающими и совершенное мастерство в каждом большом танцевальном номере. Ну а Денис Матвиенко в партии ее возлюбленного — предводителя пиратов сочетает щегольство Дугласа Фербенкса — на протяжениии всего спектакля с захватывающей дух виртузностью — исполняя знаменитое па де де. Что касается других исполнителей, танец высокого класса продемонстрировали Екатерина Шипулина и два юных «чуда» — Наталья Осипова и Иван Васильев, которые на этой неделе выступят дуэтом — в главных партиях в балете «Дон Кихот».

Дэвид Дугилл
«Санди таймс», 5.8.2007

«Корсар»

В оценках, которые давали «Корсару» Петипа современники, подчеркивается, что самый ошеломляющий эффект производила кульминация балета — когда пиратский корабль разламывался на части, и его команда с воплями бросалась в бушующий океан. Столетие спустя кораблекрушение являет собой столь же драматичную сцену в восстановленной постановке Большого. Использование технологии кино вкупе с традиционно театральным морским кораблем для воспроизведения бьющей под дых картины штормящего моря типично для постановщиков, создающих спектакль «родом» из прошлого и в то же время зорко следящих за тем, что способно поработать на настоящее.

До нынешнего года наши взгляды на «Корсара» были профильтрованы тем скудным зрелищем в духе сюжетов про Али Бабу, которое исполнялось на протяжении всей советской эпохи. Но произведенные исследования постановки Петипа 1899 г. позволили артдиректору Алексею Ратманскому и его помощнику Юрию Бурлаке восстановить кое-что из того, чем когда-то был этот ставший классикой балет. В результате спектакль получился «неспешным»: хотя Ратманский и отказался от пятичасового оригинала Петипа, оставшиеся три с половиной часа все равно воспринимаются как испытание на прочность. Впрочем, восстановленный материал дает куда лучшее представление о пиратских битвах, соперничестве в гареме и похищениях. Что важнее, он возвращает хореографию к ее былому величию, включая изысканный «Оживленный сад», чье цветущее великолепие (даже на ощутимо тесной для него сцене Колизея) может теперь считаться одной из самых замечательных композиций из всех гран па, поставленных Петипа.

Но своим успехом этот спектакль обязан также и продемонстрированной в нем готовностью постановщиков идти на компромисс. Ратманский предпочел сохранить большое па де де, бытовавшее в советскую эпоху. Его бравурная хореография, к счастью или к несчастью, стала отличительным признаком этого балета. Хотя танцовщики и одеты в аутентичные костюмы (изобилие завитков и вышивок у пиратов, удлиненные пачки у женщин), им по-прежнему предоставлена свобода на полную мощность демонстрировать атлетическую технику XXI века.

Светлана Захарова — почти идеальная Медора для этой постановки, ее острый и капризный танец позволяет ей оставаться на поверхности всей той суеты, что творится на сцене. Денис Матвиенко в партии Конрада верен себе и в мимических сценах, и там, где предусмотрены виртуозные прыжки, — вызывающе пылок и страстен и как бы несколько ироничен по отношению к собственной героике. В первом составе припасены и еще кой-какие лакомства. Наталья Осипова — искрометная субретка-Одалиска и удивительный Геннадий Янин в партии своекорыстного Ланкедема. Большой сейчас в прекрасной форме — уроки истории редко бывают столь занятными.


Джудит Макрелл

«Гардиэн», 1.8.2007
(постановка отмечена четырьмя звездочками)

«Корсар»

Кто устоит против бесшабашной комедии про хулиганствующих пиратов и девиц, находящихся в стрессовой ситуации? Соедините с этим сюжетом артистов и артисток Большого балета, умеющих как следует порезвиться на сцене, — и вы получите потрясающее открытие летнего сезона Большого в Лондоне. Забудьте о карибских пиратах голливудского разлива. «Корсар» представляет «эгейских» пиратов стиля Большого, восхитительное зрелище, соединяющее пантомиму и высокое искусство, балет такой большой, что он едва умещается на сцене Колизея.

Чрезвычайно приятная — и новая трехактная постановка Большого (премьера в Москве состоялась в июне) действительно представляет собой великолепный пример танцевальной археологии. Алексей Ратманский и Юрий Бурлака очистили «Корсар» от большинства тех наслоений, что он приобрел за последние сто лет своей истории, и повернули время вспять, к 1899 г., когда Петипа выпустил в Санкт-Петербурге последнюю из своих постановок этого балета.

Оттолкнувшись от записанных хореографических партитур, они восстановили, интерпретировали и еще и разукрасили грандиозное зрелище, созданное Петипа, отдав дань уважения русскому балету второй половины XIX века и в то же время модернизовав его для современного зрителя. Почти половина хореографии получившегося спектакля принадлежит Петипа, а оставшаяся часть, абсолютно новая, созданная Ратманским и Бурлакой, великолепно подходит к первой.

Сюжет, весьма свободно интерпретирующий поэму Байрона (и в действительности имеющий очень мало общего с этой мрачной трагедией) вращается вокруг пирата Конрада — корсара «из названия» — и его любви к Медоре, юной гречанке, опекаемой гнусным владельцем базара Ланкедемом. И чтобы получить свою невесту, Конрад должен сначала вызволить ее из лап Сеид-паши, развратного турка, заплатившего хорошую цену за то, чтобы поместить ее в свой гарем.

Повествование, хотя и внятное, тем не менее вторично по отношению к ровному потоку прекрасного классического танца и захлестывающей сцену суматохе, создаваемой сомнительными личностями и обольстительными рабынями. Костюмы, созданные по эскизам Евгения Пономарева 1899 г., представляют собой поразительное сочетание сочных цветов, обильной вышивки и потрясающих пачек. Декорации Бориса Каминского, гигантские и поистине великолепные, возрождают дух эпохи.

Музыка, впервые прозвучавшая в Париже в 1856 г., принадлежит Адольфу Адану. Но список соавторов включает свыше шести имен, из которых самое примечательное — Делиба, чьим вкладом стали самые благозвучные мелодии «Оживленного сада», потрясающей танцевальной сцены с участием рабынь Паши, которая как нельзя лучше демонстрирует достижения Петипа в декоративном стиле. Павел Клиничев, стоявший за пультом оркестра Большого, дирижировал с видимым удовольствием.

Балеты Петипа «любят» своих героинь, и этот — невзирая на множество энергичных пиратов — вырабатывает даже куда больше эстрогена, чем большинство других. Лидером контингента прекрасных дам на премьере была Светлана Захарова — с движениями исключительной красоты. В роли Медоры — главной девицы, находящейся в стрессовой ситуации, она выглядела кем угодно, но только не кем-то, испытывающим стресс.

Захарова была ослепительна и беззаботна на протяжении всего спектакля и на полной скорости «штурмовала» и сюжетные перипетии, и технические сложности классического танца. Денис Матвиенко в роли героя Конрада вызывал смех зала, утрируя его романтические порывы, и па де де первого акта — свой единственный протяженный танцевальный фрагмент — станцевал как будто от радости, с поистине безрассудным ликованием. Ну а труппа демонстрировала уверенную форму, и пантомима была понятной, и юмор — прозрачным. Но — небольшое предостережение. Спектакль очень длинный. В понедельник занавес закрылся в одиннадцать — и порой возникало ощущение, что тебя несколько перекормили. Словом, зрители (в числе которых была баронесса Тэтчер) выглядели довольно счастливыми из-за того, что досидели до самого — победного — конца.

Дебра Крейн
«Таймс», 1.8.2007
(постановка отмечена четырьмя звездочками)

Лондонский сезон Большого балета

В этом году, как и в прошлом, в день открытия своего трехнедельного лондонского сезона Большой выставил два бронебойных орудия. Головокружительный, совершенно неотразимый балет с лихо закрученным сюжетом — в 2006 г. это была «Дочь фараона», теперь — чуть менее абсурдный «Корсар». И — то чудо, каким является 28-летняя Светлана Захарова.

На протяжении всего этого технического испытания, всей двухчасовой с лишним мелодрамы линии этой высокой, красивой украинки — от арок ее стоп до той дуги, в которую изгибается спина, и головы с неповторимой посадкой — были попросту совершенны, а ее гибкость и легкость — удивительны.

Когда большинство танцовщиков закручиваются в пируэтах, у вас такое ощущение, что они будут продолжать вращение до тех пор, пока физика и сила трения не остановят их — их, но только не ее.

Есть какая-то гироскопическая легкость в каждом ее туре, что заставляет предполагать, что вращение может длиться бесконечно, пока она сама не сочтет нужным остановиться.

Только одна придирка. Хотя по сравнению с прошлым годом налицо обнадеживающие намеки на некоторое снижение актерского и физического «спокойствия» и наращивание «игривости» и умения пользоваться светотенью, тем не менее, у меня весьма ограниченное представление о том, что такое сама Захарова.

Если и есть у нее в резерве хрупкость, ранимость, сексуальность, то она несколько сопротивляется тому, чтобы их отсвет пробился сквозь ее технику.

Екатерина Шипулина в партии Рабыни только немного уступала ей как танцовщица, зато была куда больше похожа на женщину из плоти и крови и, как результат, временами более привлекательна.

И все же Захарова определенно растет как исполнительница. И отвести от нее глаз было совершенно невозможно.

Кроме того, нельзя, не покривив душой, отрицать, что вечер, на которой пожаловали знаменитости всех мастей, начиная от «маленького британца» Мэтта Лукаса (английский комический актер-гей, снимающийся в популярном телесериале «Маленькая Британия» — ред.) и заканчивая великой британкой Маргарет Тэтчер, прошел с абсолютным триумфом.

В этом «Корсаре» Алексей Ратманский, босс Большого с 2004 г., вернулся — настолько, насколько это вообще было возможно — к версии постановки балета, осуществленной его создателем Мариусом Петипа в 1899 г., практически отбросив все те добавления, которые были сделаны Петром Гусевым и Константином Сергеевым в 1955 и 1973 гг.

Содержание, согласно синопсису в полном объеме, по-прежнему длинно и извилисто (вкратце сюжет выглядит так: пират и девушка влюбляются друг в друга; Паша похищает девушку; пират освобождает девушку; их корабль налетает на скалы; они спасаются) — и никак ему не помогают неотличимые друг от друга юноши с всклокоченными париками и усами.

И музыка — «комитета» из шести членов, от преданного анафеме Дриго до великолепного Делиба, — зачастую до невероятности бестолкова. Но восстановленный порядок сцен «работает», сценический корабль — настоящее чудо, и массовые сцены поражают во всех отношениях — столь же сильно, что и декорации, которые просто грандиозны.

Ратманский благоразумно сохранил знаменитый стремительный первый акт, па де де второй сцены в пиратском логове (после смерти Петипа оно было переделано в трио), которое Захарова и приглашенный премьер Денис Матвиенко исполнили безупречно.

Все исполнители блеснули в сольных танцах в конце второго и в начале третьего акта. Выступление вундеркиндов Натальи Осиповой и Ивана Васильева, вышедших в ярких эпизодических партиях, разожгли аппетит — захотелось посмотреть, как они станцуют партии ведущие, исполнить которые им предстоит позднее. Кордебалет был настолько же отточен, насколько вооружен острыми пиратскими саблями.

Что за танец, что за умение произвести впечатление, что за веселье!

Очень рекомендую.

Марк Монахан
«Дейли телеграф», 1.8.2007

«Корсар»

Всего лишь через год вернувшись в Лондон, Большой балет с триумфом открыл свой трехнедельный сезон новой постановкой «Корсара». Артистический директор труппы Алексей Ратманский в содружестве с балетмейстером Юрием Бурлакой, опираясь на архивы Гарварда, восстановил больше, чем мы видели обычно, подлинной хореографии Петипа, и предложил очень привлекательную стилизацию. Он также восстановил первоначально задумывавшийся порядок сцен, что помогло сделать развитие сюжета более логичным, чем бывает обычно. Даже лишившись протяженных пантомимных сцен, представление идет добрых три с лишним часа, но идет, как надо.

Труппа — в прекрасной форме. Три балерины выступят в партии героини Медоры. И хотя мне показось, что Светлана Захарова выглядела несколько вызывающе на премьере, она, конечно, большой мастер, и большинство зрителей прямо-таки обожает ее. А Екатерина Шипулина на редкость восхитительна в партии ее соперницы Гюльнары, которой в этой версии дарован хэппи энд: из рабыни она превращается в новую жену Паши, в исполнении Алексея Лопаревича ставшего чрезвычайно привлекательным персонажем.

У исполнителя заглавной роли Дениса Матвиенко — только один развернутый танцевальный номер, знаменитое виртуозное па де де, которое он исполняет с отменным щегольством. И несмотря на то, что его глава пиратов вынужден спасаться от смерти при помощи женского сообщества, он действительно выглядит как настоящий лидер. Что касается исполнителей других сольных ролей, лондонский дебют юного Ивана Васильева в Па д’эсклав продемонстрировал, что это танцовщик с впечатляющими прыжками и вращением. Однако его телосложение может ограничить его возможности. Очень приятно было увидеть вундеркинда Наталью Осипову, танцующую с необыкновенным воодушевлением, хотя ей досталось только небольшое соло Одалиски. Прекрасные декорации и финальное большое кораблекрушение довершили и без того грандиозное впечатление от этого вечера.

Джон Персиваль
«Стейдж» («Сцена»), 31.7.2007

«Корсар», Колизей, Лондон
Конечно, все это просто немыслимо. Оркестровая фуга, отмечающая возвращение группы корсаров в свое убежище на острове. Героиня, танцующая соло, будучи вооруженной пистолетом и кинжалом, отнятыми ею у развратного Паши. Свадьба, на которой скрывшуюся под вуалью невесту заменяет ее подруга. Евнухи, одалиски, сад красивых дам, обильно задрапированных розами, маленькие дети среди исполнителей и музыка, принадлежащая семи разным композиторам. И в качестве кульминации — кораблекрушение! Это не только немыслимо, но и ужасно смешно, настоящее пиршество, включающее все то, что может удовлетворить самые взыскательные требования, предъявляемые к балету, и все самое невероятное; невероятное обозрение танца конца XIX века, созданного мастером таких вещей, Мариусом Петипа. Это, конечно, «Корсар» — возрожденный, переработанный и переосмысленный Алексеем Ратманским и Юрием Бурлакой для Большого балета. Им в понедельник и открылся нынешний лондонский сезон труппы.

Я находил все это очень занятным, еще когда смотрел июньскую премьеру в Москве, а представление, которым открылись гастроли, только усилило мое удовольствие. Не ищите логики (если только это вообще придет вам в голову!). Наоборот, воспринимайте, как люди воспринимают мыльные оперы, суммарный эффект — от головокружительных виражей сюжета, подкрепленных на редкость хорошим исполнением танцев.

Истинная царица над всем этим — Светлана Захарова. Она гораздо красивее, чем когда-либо, — и гораздо безмятежнее в танце, гораздо привлекательнее в исполнении роли — она улыбается, и ты забываешь обо всем на свете. И гораздо больше прима-балерина, чем любая в настоящее время мне известная артистка. Окружение ей под стать — это лучшие силы труппы: очаровательная Екатерина Шипулина в роли ее подруги Гюльнары, восхитительная Нина Капцова и ее партнер-вундеркинд Иван Васильев в дуэте рабов, три одалиски с пылкой Натальей Осиповой во главе, Денис Матвиенко в роли героя, Конрада, мастер бравурного танца и дух захватывающих дуэтов, и, предмет особого восхищения, Геннадий Янин в роли опекуна Медоры.

Много от чего можно получить удовольствие на этом сумасшедшем представлении. И все это держится на мастерстве Ратманского, сумевшего заново поставить этот балет, и на его очевидном уважении к тому, что мы можем квалифицировать как «Петипа» (заново поставленный в последнем акте Танец «с веерами» великолепен) и счастливом мастерстве танцовщиков Большого. Второй акт выглядел несколько зажатым на сцене Колизея; но сцена кораблекрушения была подлинным триумфом театральной машинерии и прекрасно поставленного (как и на протяжении всего спектакля) света.
Поздравляю и еще раз поздравляю.

Клемент Крисп
«Файнэншл таймс», 31.7.2007

Перевод Натальи Шадриной