Интервью Александра Ведерникова

27.07.2007

— Наверняка в прошлом июле или августе вы ставили перед собой те или иные задачи, связанные с наступающим сезоном. Удалось ли эти задачи выполнить?
— Все события, которые должны были произойти, произошли.

— А если говорить о чисто творческих достижениях? Например, как вы оцениваете первую постановку прошедшего сезона — «Онегина»? Этот спектакль получился таким, каким вам хотелось бы его видеть?
— Когда начинаешь заниматься каким-то спектаклем, его финальные очертания никогда не бывают ясны. Даже если тебе приносят и показывают макет, и кажется, что макет просто замечательный, результат, в конце концов, может оказаться не таким уж и прекрасным. Или наоборот: макет какой-то странный, невнятный, а потом раз — и все получается. Элемент непредсказуемости есть всегда, да и, наверное, должен быть.Что касается «Онегина», то как некий «драматический продукт» этот спектакль получился очень убедительным. А вот до какой степени мне удалось реализовать какие-то музыкальные идеи...

Понимаете, на этапе соприкосновения с режиссерскими «обстоятельствами» работы, всегда неизбежен компромисс. Можно просто пытаться минимизировать его, что я обычно и пытаюсь сделать. А можно встать в позу — и тогда на финальном этапе обязательно столкнешься с проблемой прямо противоположной: ты реализовал все именно так, как хотел, но из-за этого стала провисать драматическая сторона спектакля. Естественно, на первых порах дирижер и режиссер в каком-то смысле друг другу мешают. Но со временем происходит притирка. Я начинаю понимать, что надо ему, он — что надо мне, и работать становится проще. А Дмитрий Черняков, к тому же, человек, вовсе не чуждый музыки. С Александром Николаевичем Сокуровым было сложнее. Может быть, потому что он сам по себе исключительно самодостаточная творческая личность. Так или иначе, какая-то полемика с Мусоргским у него все время шла, в которой я, естественно, выступал на стороне автора. В результате, всем приходилось идти на определенный компромисс.

Если говорить о симфонических концертах, то, как мне кажется, творческие результаты были неплохие. В первую очередь я хотел бы выделить последний симфонический концерт («Песнь о земле» Малер). Это говорит о том, что творческое развитие не только идет, но иногда даже и двигается некоторыми скачками. То, что было совершенно невозможным какое-то время назад, сейчас уже вполне выполнимо — и на очень приличном уровне.
В этом смысле показательным должен быть наступающий сезон. Нам нужно будет весьма ярко сыграть концерты в театре Ла Скала. Кроме того, нам предстоят выступления на Шлезвиг-Гольштейнском фестивале и еще несколько важных концертов. Зато в следующем сезоне я не участвую в выпуске никаких оперных постановок. Это, кстати, один из возможных ответов на довольно распространенный упрек, который нам делают: в Большом театре-де никаких по-настоящему крупных творческих фигур не появляется. Мне кажется, что Михаил Васильевич Плетнев и Юрий Хатуевич Темирканов — фигуры такого дирижерского уровня, против которого мало что можно возразить.

— Действительно, прошлый сезон ознаменовался приходом Юрия Темирканова на должность главного приглашенного дирижера.Как вы можете прокомментировать это событие?
— На мой взгляд, тот объем работы, который Юрий Хатуевич собирается выполнять, очень благотворно скажется на деятельности наших творческих коллективов — и оркестра, и хора, и оперной труппы в целом. В этом сезоне он должен выпустить премьеру «Кармен», что само по себе уже немало, должен также продирижировать спектаклями текущего репертуара (в частности, «Пиковой дамой»). Кроме того, состоится симфонический концерт под его руководством. И во время одной из гастрольных поездок он, вероятно, тоже продирижирует несколькими концертами.

— Можете ли вы указать на какие-то отрицательные явления, которые стали для вас очевидны за последний год?
— Что меня беспокоит, так это некий дефицит информационных поводов (в хорошем смысле слова). Театр работает в своем новом здании, организационные ограничения большие, и это не очень хорошо. Ведь так называемый прокат спектаклей текущего репертуара — это, в общем, не самое творческое, что можно себе представить. Видимо, нужно искать какие-то дополнительные формы — может быть, в виде даже «экстраординарных» вещей. Может быть, организовать какие-то фестивали. Возможно, это одна из причин, побудивших Валерия Абисаловича создать ряд фестивалей, в том числе московский «Пасхальный». Слишком длительное существование в рамках стандартных для театра условий обеспечивает слишком высокую степень монотонности.

— Но ведь в этом сезоне театр выпустил две очень громкие оперные премьеры, три балетные, симфонические концерты проходят вполне успешно...
— Здесь дело не в количестве, а в том, как это все происходит. Можно сыграть за сезон то же количество спектаклей, которое мы играем сейчас, но если форма подачи будет другая, то и результат будет другой. Возьмем театр Ла Скала. Что бы они ни делали, любое их мероприятие носит черты уникальности. Потому что прошло десять каких-то спектаклей — и все, больше такого не будет.
— Но ведь там другая схема работы, Скала — антрепризный театр...
— Схема работы отличается не настолько сильно, насколько может показаться на первый взгляд. Хотя, безусловно, отличия есть. Тем не менее, меня все время мучает мысль о том, что, чем играть шесть или восемь «Царских невест» с интервалом в месяц и с более или менее случайным попаданием в качество с позиций состава, наличия репетиций и так далее, может быть, лучше будет собрать впечатляющий состав, дать хорошего дирижера, три-четыре дня репетиций — и сыграть штук шесть таких спектаклей подряд. С творческой точки зрения это будет абсолютно другое дело. Конечно, проанонсировать, что Грязнова споет выдающийся артист Сидоров, а в роли Любаши — великолепная артистка Петрова... То есть создать совокупность информационных поводов по поводу старого спектакля «Царская невеста», заодно приведя его в порядок.

— Привлекать внимание так, как это получилось с «Евгением Онегиным», — не страшно? Вас не смутила бурная реакция на эту постановку?
— Мне кажется, что внимания к этому было привлечено столько, сколько нужно. Более того, если бы не мнение Галины Павловны Вишневской, все прошло бы намного спокойнее. А сам спектакль имеет безусловный успех у слушателей — сейчас уже можно делать какие-то выводы и говорить об этом. Он ни в коем случае не оставляет людей равнодушными — в этом смысле спектакль очень действенный.

— Вас не смущает, что периодически возникают те или иные разговоры или публикации о Большом театре, не всегда, скажем так, опирающиеся на реальные факты?
— Про Большой театр вообще очень много говорят. Это ведь бездонный кладезь возможностей. Например, если тебе нужно каким-то образом «прозвучать» (а ты, заметим, даже и отношения к этому театру, в общем, никакого не имеешь), можно тут же «наехать» на что-либо в Большом театре и получить гарантированный всплеск интереса к себе. При этом, к сожалению, позиция самого Большого театра по отношению к подобным «комментариям» четко не сформулирована. То есть Большой театр не очень хорошо представляет, как себя вести в таких ситуациях. Как правило, считается, что мы не можем реагировать и отвечать на всякие глупости. С одной стороны, действительно, не можем, а с другой стороны... Вот, допустим, сидят два шахматиста, и один начинает играть крайне нагло. Если другой скажет: «Да нет, ну, что это такое, что это за дурной тон!» — он тут же получит мат, и этим кончится все дело. Ведь есть же королевский гамбит, да? Страшно авантюрная вещь. Но есть защиты. Можно сделать так или эдак. В результате чего тот, кто в начале нахамил, в эндшпиле с гарантией получит все, что ему за это полагается. Если, конечно, делать это умело. Такие стратегии нам, очевидно, еще только предстоит разрабатывать.
Собственно, эта мысль пересекается и с тем, что я говорил о спектаклях как информационных поводах. Конечно, «Царская невеста» не может уже являться таковым — им, скорее, станет артистка Икс или дирижер Игрек. Но речь о том, что Большой театр должен иметь четкое понимание того, как он открывается обществу, как общество его воспринимает. То есть должен работать над своим имиджем. Правда, это легко сказать, но очень трудно сделать. Но мы стараемся работать и работаем и в этом направлении.

Интервьюировал Борис Лифановский