Ульяна Лопаткина впервые танцует партию Кармен

17.06.2007

— Исполнить партию Кармен — это была ваша инициатива?
— Приглашение исходило от Алексея Ратманского. Так родилась идея станцевать Кармен.

— И это вызвало удивление многих критиков и любителей балета.
— Почему?

— И на сцене, и вне ее вы воспринимаетесь в возвышенном ключе. А Кармен в балете — особа достаточно противоречивая.
— 
Танцовщики используют пластику собственного тела для создания образа. Если ценишь это сторону профессии, а не только технику, то интересно попробовать что-то новое. Актерам необходимо разнообразие. Наверное, сложилось некое мнение обо мне как о балерине определенного стиля, в котором зритель меня прежде всего представляет. Но хочется новых партий, иной пластики. Невозможно танцевать только музейную классику.

— В одном из интервью вы сказали «Не люблю искусство, в котором популяризируются пороки человечества». Кармен в каком-то смысле не популяризирует ли эти самые пороки? Если говорить в привычных терминах, она отрицательная героиня, но при этом очень яркая и привлекательная...
— Меня в искусстве привлекают сложные ситуации, рассказанные интересным пластическим языком, сложные характеры, истории, которые не имеют законченных выводов. У меня в репертуаре много неоднозначных персонажей — Мехменэ Бану, Зарема, партия в балете «Звуки пустых страниц» Джона Ноймайера, Смерть в балете Ролана Пети «Юноша и Смерть» и в постановке Хосе Антонио «Гойя-дивертисмент». Мне важно видеть, какая рассказана история и как расставлены акценты создателями балета. Что касается Кармен, то, с моей точки зрения, про героиню этого балета не скажешь ничего однозначного. Здесь есть интрига.

— «Кармен» — еще и балет о судьбе, даже о роке. Что вы об этом думаете?
— Ваш вопрос касается отношения людей к жизни и смерти. Судьба — это жизненный путь, никому до вас не принадлежавший. Каждому дан путь, который надо пройти. При этом всегда есть свобода выбора. Вам предлагаются обстоятельства, которые изменяются благодаря вашему поступку. Нельзя сказать, что человек — беспомощная марионетка в руках рока, который не оставляет никаких шансов. Кармен фактически выбрала судьбу. Даже, скорее, ее спровоцировала.

— Вы считаете возможным рассматривать историю Кармен как историю греха и воздаяния за грех?
— 
Такая трактовка возможна.

— С кем вы готовите эту партию?
— С Виктором Николаевичем Барыкиным и моим педагогом Ириной Александровной Чистяковой.

— С Майей Плисецкой вы эту роль не обсуждали?
— Пока, к сожалению, не удалось. Надеюсь, наша встреча состоится, и Майя Михайловна найдет возможность поработать со мной. Мне бы этого очень хотелось. А пока изучаю записи спектаклей «Кармен» с ее участием и с каждым разом все больше восхищаюсь.

— Скажите, пожалуйста, несколько слов о ваших партнерах в этом спектакле.
— Этот спектакль будет премьерным почти для всех главных героев. Я выбирала танцовщиков соответственно ролям в спектакле. Актеры должны совпадать с образами. Партию Хозе исполнит Иван Козлов, солист театра балета Бориса Эйфмана. Тореро — солист балета Большого театра Артем Шпилевский. Коррехидор — солист балета Большого театра Ринат Арифулин. Каждая из этих ролей требует яркой индивидуальности.

— Понятие «хороший дуэт» можно определить?
— Должно все сочетаться — внешний облик, характер, манера, техника. Это достаточно таинственное совпадение. И если все сложилось, спектакль обретает душу.

— Балет, как известно, искусство элитарное. Вас это смущает или, наоборот, вдохновляет?
— Я не задавала себе этого вопроса. Но мне огорчительно видеть спектакли, которые непонятны зрителям, в которых отсутствует зерно — то, что делает классический танец доступным. Искусство не должно стать простым или упрощенным. Необходимо, чтобы оно было эмоционально понятным. Иногда мне досадно, что балет действительно особенное искусство. В нем много зависит от артистов. Часто не самое удачное исполнение не влюбляет зрителя в балет.

— Смотришь на вас в спектакле — и поражаешься глубине эмоций. Как вам удается достигать такой степени концентрации на сцене?
— Я эмоционально проживаю свою роль. Не может быть просто «технического» исполнения. Мне важно, чтобы публика забыла, что она в театре и это только спектакль. Чтобы зритель что-то приобрел, получив новое эмоциональное переживание. Возможно, поменял отношение к жизни.

Специально для сайта Большого театра интервьюировала
Майя Крылова