«Жизель» и «Серенада» — почти без исключения — оказались «пятизвездочными»

27.07.2010

"Жизель"/"Серенада" : Большой балет, Королевская опера

«Жизель», самый выстроенный из всех романтических балетов, сохраняет свою магию в веках. История любви, которую предали и которая воскресла после смерти, вызывает отклик даже в самые циничные времена.

Наверное, постановка Юрия Григоровича 1987 г. представляет собой не лучшим образом одетую «Жизель», во всяком случае, из тех, что я видел, зато она, безусловно, оказалась среди лучшим образом исполненных. Миниатюрная Нина Капцова может служить примером того, как можно распорядиться миниатюрностью и очевидной хрупкостью в роли крестьянской девушки, соблазненной Графом Альбертом (Руслан Скворцов) и уведенной им от ее суженого — егеря Иллариона.

Возникает небольшое подозрение, что, несмотря на буколическую резвость в начальных сценах, она осознает, что подобными «нагрузками» подвергает свое сердце опасности. Момент, когда она, пошатываясь, хватается за сердце по завершении танца, лишен мелодраматического эффекта. Пейзански невинный вид, волосы, венчиком собранные вокруг головы — она напоминает Хайди (известная литературная героиня — ред.), только с пошаливающим сердцем.

Легкая, как перышко, Капцова также награждена, кажется, совершенно лишенными костей руками. И она может совершать ими волны — от плеч до кончиков пальцев, — подобные колышущемуся шелку. Жизнерадостный ансамбль шести крестьянских девушек и очень привлекательное па де де (Анастасия Сташкевич и Вячеслав Лопатин) подводят к той катастрофе, которую переживет Жизель в конце первого акта.

С разметавшимися волосами, широко распахнутыми глазами Капцова создает душераздирающий, до дрожи в спине, образ невинности с потрясенной душой, она несется мимо своих друзей в неистовстве, в которое ее вверг потрясенный рассудок. С появлением виллис — клуба умерших невест, жаждущих отомстить всем мужчинам, встречающимся на их пути, на сцене разворачивается бестелесная битва двух воль — между Жизелью, чей дух освободился из-под власти отсутствующего тела, и Повелительницей виллис.

Приглушенная властность и ненаигранная непреклонность Марии Аллаш в партии Повелительницы виллис разительно отличается от созданного ею образа наложницы Эгины в «Спартаке», где одно лишь движение ее стопы уже было приглашением к греху. Несущий потрясающую таинственную атмосферу, украшенный фантастическими выступлениями артистов, это прекрасный спектакль с таким трагизмом, такой мощной силой воздействия, какие только можно себе представить.

Далее — по контрасту — следовала бессмертная «Серенада» Баланчина. Представилась уникальная возможность увидеть два балета, в первую очередь, интересные безоговорочными правами, дарованными в них женщинам. В соответствии с оригиналом (Баланчин ставил балет для учениц, избегая виртуозных сольных кусков и сосредотачиваясь на ансамблевых композициях) его мистическая алхимия и языческие аллюзии бесконечно завораживают.

Абстрактная чистота и ощущение загадочного «братства» исполнительниц потрясает воображение. А «взлеты и падения», заложенные в композиции, в ансамблях, временами выглядят как струящийся поток человеческих тел при свете луны. Фантастический вечер.

Нил Норман
«Дейли экспресс», 30.07.2010
****

Большой: «Серенада» и «Жизель», Королевская опера, Лондон

«Жизель» Большого балета — неважная постановка, но с потрясающей центральной героиней. Наталья Осипова-Жизель танцует со страстью и играет с отчаянной незащищенностью. Вокруг нее разворачивается действие весьма разнообразного свойства — от деревянных придворных до куда более сильного кордебалета мстительных привидений.

В каком-то смысле, это весьма неожиданное выступление. Осипову естественнее видеть в более подвижно заканчивающемся, «прыжковом» репертуаре — в партиях кокетливых, шаловливых героинь «Коппелии» или «Дон Кихота».

Первый акт может быть исполнен с некоторой долей озорства. Однако героиня в исполнении Осиповой, напротив, болезненно застенчива. Сидя на скамье, она расправляет свои юбки таким образом, что для ее возлюбленного, Альберта, не остается рядом с ней свободного пространства. Довольно часто это подают как поддразнивание. Но этой Жизели такое даже не приходит в голову. Она беспокоится и за себя, и за него, когда подтягивает назад свои юбки, чтобы все-таки освободить для него место. Осипова также подчеркивает хрупкость своей Жизели: изображаемая ею сердечная боль после физического усилий, затраченных на танец, выглядит как реальное страдание, вызванное болезнью.

Постановка Юрия Григоровича мало помогает делу. Лес кисти Симона Вирсаладзе с его кислотной желтой листвой хаотично разбросан тут и там, и многие его костюмы весьма нехороши. Деревенские празднества несколько комичны — простонародье вяловато помахивает бубнами. Герцогские придворные на охотничьем привале выглядят прямо-таки смущенными из-за своих пестрых трико и чучелоподобных соколов.

Призрачный второй акт немного лучше. Мария Аллаш — четкая и безжалостная Повелительница виллис, вызывающая из могил Жизель и остальных призраков и заставляющая их танцевать. Исполнение кордебалета отличается чистотой и убедительностью. И все же это вечер Осиповой: спектакль обретает иную высоту, когда она находится на сцене.

«Жизель», балет всего лишь в двух актах, является одним из самых коротких в балетной классике XIX столетия. В качестве «одноактовки», предваряющей показ основного спектакля, Большой исполнил «Серенаду» Баланчина. И продемонстрировал совершенно иной — Нового мира — тип энергии.

Фрагмент рецензии Зое Андерсон,
посвященный Большому театру
«Индепендент», 28.07.2010
*****

Большой:"Жизель"/"Серенада"

Вот чем по-настоящему велик Большой. Так станцует в такой прозаической постановке, как «Жизель» Юрия Григоровича, что превратит ее в нечто совершенно волшебное. Что и произошло в понедельник вечером, когда гости из Москвы показали первую из трех своих «Жизелей». С Натальей Осиповой и Русланом Скворцовым в главных ролях этот спектакль был исполнен почти божественной красоты.

Постановка, впервые увидевшая свет рампы в 1987 г., основана на хореографии Петипа, Коралли и Перро, но везде, где Григорович оставил свои фирменные знаки, выглядит бедновато. Однако вы можете, не обращая внимания на его вклад, сосредоточить все свое внимание на романтических образах балета, увековеченных на знаменитых литографиях XIX века. С ее могильным братством мстительных виллис вторая часть балета представляет собой выдающееся инфернальное зрелище.

Осипова, такая забавная в партии Сванильды и такая огненная в партии Китри, здесь демонстрирует свой впечатляющий темперамент романтической балерины. Ее первое соло было неземным, легким, воздушным и в то же время страстным. Ее Жизель была так доверчива, так охвачена блаженством любви, что вы легко могли вообразить, какую страшную рану нанесет ей неотвратимое предательство Альберта. Сцена сумасшествия нередко выглядит затянутой. А в исполнении Осиповой показалась слишком короткой, хотя она сознательно отказалась от всяческого нажима и переигрывания. Потеря самообладания, свойственная дивам, — это не для нее.

Во II акте была совершенно другая история. Здесь, как только Жизель поднимается из могилы, чтобы защитить Альберта от смертоносной ярости виллис, стремление спасти его, демонстрируемое Осиповой, настолько же — почти физически — ощутимо, насколько и тяжесть его обмана, оно чувствуется в каждой ее призрачной «фразе». Ее танец с потрясающими прыжками, наполненный атмосферой маниакального экстаза, занял собой все пространство сцены.

Руслан Скворцов, со своей стороны, тоже заслуживает всяческих похвал. Ни на одну минуту его Альберта не затмило сияние Осиповой. Что за красавчик его граф — с танцем, полным ответной нежности, лиричным и отточенным в каждой фразе. В финальной сцене, когда он изливает свою скорбь о женщине, которую любил, обманул и потерял, балет, заключенный в строгие рамки регламента и традиций, вдруг наполняется подлинной болью. Скворцов должен снова танцевать сегодня вечером в паре с Ниной Капцовой. Это тот Альберт, которого стоит посмотреть.

«Жизель» идет в одной программе с «Серенадой», что означает страшную экономию денег и очень долгий вечер. В понедельник труппа сверкала в первой части, сообщая предельную четкость и элегантность тому намеку на балетный класс, который есть в «Серенаде». Но где хореография достигала эмоций "пятой передачи«/fifth gear, Большой, казалось, чувствовал себя неуютно из-за ее абстрактного романтического темперамента.

Дебра Крейн
«Таймс», 27.07.2010
*****


Большой: "Серенада"/"Жизель"
Королевская опера, Лондон

Поставить «Серенаду» и «Жизель» в одну программу, значит, сделать вечер очень долгим. Но время проходит незаметно, когда танец так хорош, как в данном случае, — к тому же, эти два балета составляют прекрасную пару.

Баланчин создавал «Серенаду», отдавая дань своей новой американской жизни — воспевая скорость, абстрактность и легкость. Но этот балет, поставленный в 1934 г., также хранит память о классике, которая осталась у него за спиной в России. Показывая вместе «Серенаду» и «Жизель», нам напоминают о том, как много Баланчин взял от последней и как сильно его «держало» прошлое.

Большой обрел «Серенаду» только в 2007 г., но он доказал, что может считать ее своею. Добавилась драма, порожденная телами танцовщиков, и она вызывает эмоциональный отклик и сообщает масштаб. Это та комбинация округлых рук, невесомых прыжков, глубоких прогибов спин и небольших рубато, благодаря которой так перехватывает горло от хореографии Баланчина.

После прозрачных эмоций «Серенады» прыжок в деятельный, многонаселенный мир «Жизели» выглядит довольно рискованным. И все же это прыжок, имеющий свою логику благодаря магии балерины Натальи Осиповой. Ее прочтение партии отличается абсолютной ясностью цели. На протяжении всего первого действия она ни на минуту не дает нам забыть о болезни своей героини, о том, что танец в любой момент может убить ее, и, соответственно, приглушает виртуозный блеск собственной техники. Своей сдержанностью Осипова, однако, только добивается еще большей напряженности и глубины, выстраивая мостик ко второму акту, самому электризующему из всех, которые я видела когда-либо.

Мы получаем намек на то, что еще есть у нее «в запасе», в сцене сумасшествия, когда ее Жизель с разбитым сердцем неистово пытается вырваться из ужасающе неправильно устроенного мира. Когда она вновь появляется уже в качестве призрака Жизели, ее мощь просто невероятна. Осипова летает над сценой, как кусок эктоплазмы, и вы можете отчетливо ощутить, что температура упала градусов на десять.

Ее танец на протяжении всего этого акта феноменален: высокие, словно подчиняющиеся порывам ветра прыжки, сверхъестественное чувство равновесия, поддержки, делающиеся как будто с помощью невидимых воздушных потоков. Мы знаем, как откликнуться на это, — аплодисментами, но душераздирающая нота выступления Осиповой заставляет нас пребывать в полнейшей тишине. Она одновременно и пугающе потусторонняя, и невыносимо трогательная, особенно в тот момент, когда, хоть и спасла Альберта от смертоносных виллис, но вынуждена вернуться в свою уединенную могилу.

Ее товарищи по сцене тоже великолепны, и не в последнюю очередь Альберт Руслана Скворцова. Он отлично принимает все «вызовы» второго акта, танцуя с виртуозностью, лишенной тщеславия и каких-либо эмоциональных пережимов.

Джудит Макрелл
«Гардиан», 27.07.2010
*****

«Жизель», Королевская опера, Лондон

Редко приходилось видеть такую Жизель, какой предстала перед нами в понедельник вечером Наталья Осипова. Мне посчастливилось увидеть величайших Жизелей последних шести десятилетий — Маркову, Уланову, Шовире, Макарову, Семеняку, и каждая была удивительна. Теперь я знаю, что к этому ряду следует причислить и Осипову.

Ее выступление в несколько беспорядочной постановке Большого (декорация огромная и как будто испытавшая на себе последствия шторма; чрезвычайно хилый курляндский привал на охоте) продемонстрировало танец столь безоблачно-воздушный, чувства столь трогательные в своей естественности, такую грациозную жертвенность в финале, что и глаза, и сердце были захвачены в плен явленным богатством ее выразительных средств. Девушка, в I акте вышедшая из маленького домика, абсолютно наивна, и не последнюю очередь в своей безраздельной преданности Альберту (эту партию хорошо исполнил Руслан Скворцов — в элегантно-снисходительной манере в первом акте и с неприкрытой болью, вызванной угрызениями совести, в сценах в лесу).

Танец Осиповой вызывающе воздушен: она в воздухе, как дома; движения, берущие начало на земле, словно бросают вызов гравитации, даже в самых простейших па — и это есть важная составляющая ее великого таланта. Но она еще и актриса с безошибочным чувством эмоционального развития каждого шага и жеста. Как нежна ее Жизель в первых сценах — в каждом ее действии видна любовь к Альберту, и в том числе в той кроткой уловке, к которой она прибегает, пытаясь скрыть от него свою сердечную болезнь. Ее сцена сумасшествия надрывает ваше сердце взрывами отчаяния и одновременно заставляет его воспарить благодаря силе той отзывчивости, которую она вызывает. Потрясает ее призрачная Жизель, когда в первые моменты своего появления она начинает кружиться и подпрыгивать с такой неутомимой энергией, будто сила земного тяготения оставила ее, а затем начинает ткать из воздуха безукоризненной формы свои танцы виллисы.

И как прекрасен момент, когда восход зари освобождает Альберта из-под власти виллис, и Осипова «сообщает» нам, что он спасен, что она выполнила свою задачу и вызволила его, и может вновь сойти под сень могилы. Это было великое исполнение — и нам повезло его увидеть.

«Жизели» предшествовал блестящий гимн артистизму танцовщиц Большого, их школе, их репетиторам, богатству их возможностей и чувству стиля — «Серенада» Баланчина, исполненная с блестящим мастерством танцовщиками и безупречно сыгранная оркестром Большого под управлением Игоря Дронова.

Клемент Крисп
«Файнэншл таймс», 27.07.2010
*****

Перевод Натальи Шадриной

 

 
Генеральный спонсор Большого театра – банк Credit Suisse
Генеральный партнер Большого театра – инвестиционная группа Абсолют
Привилегированный партнер Большого театра – ГУМ