Жизель

Действие I
Залитая солнцем маленькая, тихая деревушка. Здесь живут простые, бесхитростные люди. Молоденькая крестьянская девушка Жизель радуется солнцу, синему небу, пению птиц и больше всего счастью любви, доверчивой и чистой, озарившей ее жизнь.
Она любит и верит в то, что любима. Напрасно влюбленный в нее лесничий пытается уверить Жизель, что избранный ею Альберт — не простой крестьянин, а переодетый дворянин, и что он обманывает ее.
Лесничий пробирается в дом Альберта, который тот снимает в деревне, и находит там серебряную шпагу с гербом. Теперь он окончательно убеждается в том, что Альберт скрывает свое знатное происхождение.

В деревушке после охоты останавливаются отдохнуть знатные господа с пышной свитой. Крестьяне радушно и приветливо встречают гостей.
Альберт смущен неожиданной встречей с приезжими. Он пытается скрыть свое знакомство с ними: ведь среди них его невеста Батильда. Однако лесничий показывает всем шпагу Альберта и рассказывает о его обмане.
Жизель потрясена коварством возлюбленного. Разрушен чистый и ясный мир ее веры, надежд и мечтаний. Она сходит с ума и умирает.

Действие II
Ночью среди могил деревенского кладбища в лунном свете появляются призрачные виллисы — невесты, умершие до свадьбы. «Одетые в подвенечные платья, увенчанные цветами... неодолимо прекрасные пляшут виллисы при свете месяца, пляшут тем страстнее и быстрее, чем больше чувствуют, что данный им для пляски час истекает, и они снова должны сойти в свои холодные, как лед, могилы...» (Г. Гейне).
Виллисы замечают лесничего. Измученный угрызениями совести, он пришел к могиле Жизели. По приказу своей неумолимой повелительницы Мирты виллисы кружат его в призрачном хороводе, пока он не падает, бездыханный, на землю.

Но и Альберт не может забыть погибшую Жизель. Глубокой ночью он также приходит на ее могилу. Виллисы тотчас окружают юношу. Страшная участь лесничего грозит и Альберту. Но появившаяся тень Жизели, сохранившая самоотверженную любовь, защищает и спасает Альберта от гнева виллис.
С первыми лучами восходящего солнца исчезают белые призраки-виллисы. Исчезает и легкая тень Жизели, но сама она всегда будет жить в памяти Альберта как вечное сожаление о потерянной любви — любви, которая сильнее смерти.

Радикальная версия классического спектакля была предложена в Большом театре в 1997 го­ду. Обратив­шись к «Жизели», Владимир Васильев весьма на­стойчиво, но в то же время довольно деликатно попытался воскресить об­лик того спектакля, который видели парижане в 1841 году. Новая «Жизель» обрела многие детали, утраченные за полтора века существования на сцене. И впервые, «одевая» героев своего спектакля, Большой театр призвал к сотрудничеству большого кутюрье.

Союзниками хореографа выступили два художника — сценограф Сергей Бархин и автор костюмов Юбер де Живанши. Благодаря им «Жи­зель» напоминает ста­ринные гравюры, воспроизводящие сцены из премьерного спектакля. В сценографии уживаются условность и реалистичность. Все герои одеты в соответствии со старинной теа­тральной модой. Несмотря на то, что для Живанши «Жизель» в Большом была пер­вым театральным опытом, он тонко почувствовал специфику балета. Его костюмы праздничны и воздушны.

Жизель вновь превра­тилась в королеву праздника виногра­дарей. А крестьян хореограф опустил с пальцев на полную стопу, заново поставив их танец. На месте традиционного вставного па де де (на музыку Бургмюллера), давно утвердившегося как контраст несостоявшемуся счастью Жизели, теперь воцарилось па д’аксьон с участием четырех пар солистов. Этот танец лишен сюжетной ос­новы, но несет столь необходимое в этот момент лучезарно-при­поднятое настроение.

Уже на протяжении многих десятилетий идет постепенная эволюция партии лесничего (Васильев возвращает ему перво­начальное, «парижское» имя — Илла­рион). Из традиционного злодея, каким он был представлен на далекой парижской премьере, лесничий постепенно превратился в еще одного страдающего героя, искренне любящего Жизель, но не способного ее понять. Однако логика классического балета предполагает, что для выражения значимых для сюжета эмоций недостаточно пантомимы. Потому на протяжении XX века партия лесничего приоб­ретала все больше танцевальных черт. В этой версии Илларион получил собственную вариацию в сцене кресть­янского праздника.

Танцы второго акта, предыдущими балетмейстерами доведенные до со­вершенства, в редакции Владимира Васильева из­менений почти не претерпели. За исключением партии все того же лесничего. Чтобы выразительнее провести тему раская­ния и страдания без вины виноватого Иллариона, Васильев значительно ус­ложнил ее. Новая хореографическая редакция «Жизели», воскресившая в памяти балы романтизма, вновь доказа­ла, что и сегодня этот балет способен волновать идеаль­ной неземной красотой.

Анна Галайда (текст из буклета к спектаклю, дается с сокращениями)

На этой постановке дебютировал как театральный художник по костюмам знаменитый кутюрье Юбер де Живанши, хотя благодаря этому дебюту стал продолжателем семейной династии театральных художников — его дед в свое время поработал в Гранд-опера. Сам Живанши, готовясь к постановке «Жизели» в Большом театре, тоже поработал в Гранд-опера — в музее театра, благодаря чему костюмы московского спектакля приобрели сходство с историческими костюмами первой, 1841-го года, постановки. Сообщив, что работу для Большого театра он воспринимает исключительно как удовольствие, Юбер де Живанши свои эскизы театру подарил.

Премьера была отмечена двумя сенсационными дебютами — во втором составе свои первые ведущие партии станцевали Светлана Лунькина (Жизель) и Мария Александрова (Мирта), к тому времени прослужившие в театре только четыре месяца.

«Жизель» Владимира Васильева положила начало традиции прямых трансляций премьер Большого театра телеканалом «Культура».