Анюта

Телебалет, казалось бы, «не переводится» на театральный язык, поскольку изначально адресован телевидению. Долгие крупные планы участников, игровые эпизоды без танца, построенные по принципам драматического спектакля, монтажное чередование сцен — все это исключительно телевизионные выразительные средства. А вот Владимир Васильев дерзнул на основе своего телебалета «Анюта» создать самостоятельный двухактный спектакль и преуспел. Премьера состоялась в 1986 году — сначала на сцене неаполитанского театра Сан Карло, а затем, полгода спустя, в Москве, в Большом театре.

Партия Анюты создавалась специально для Екатерины Максимовой. Снова встретившись с этой ролью, балерина внесла множество новых черт в характер своей героини, в целом укрупнив образ, но сделав рисунок партии более тонким. По своему обыкновению она вышла за границы определенного образа, создав характер многозначный и глубокий. В максимовской Анюте угадывались и чеховская Аня из «Вишневого сада», и Негина из «Талантов и поклонников» Островского, и ибсеновская Нора. Нигде не сгущая красок, Максимова снимала ореол исключительности со своей героини, придавая танцу Анюты поистине чеховскую интонацию. В этой роли она создавала образ Красоты живой, пленительной и очень хрупкой.

В партии отца Анюты Петра Леонтьевича, как и в телебалете, выступил сам Владимир Васильев. Выдающееся актерское мастерство танцовщика раскрылось с неожиданной стороны, выявив его редчайшую психологическую тонкость и обезоруживающую правду поведения персонажа. Его герой и трогателен, и жалок, и смешон, и поразительно достоверен. Важная для всей русской литературы тема «маленького человека» пронзительно заявила о себе в созданном им образе.

Екатерина Белова (текст из буклета к спектаклю, дается с сокращениями)

Мелодика и ритмика литературного произведения, которую мы, не слыша, ощущаем довольно явственно у больших писателей, на балетной сцене только тогда будет волновать, когда визуальное представление сольется со слуховым — музыкой, шумами, безмолвными паузами и т. д.

Я это говорю потому, что представить себе форму выражения человеческой мысли языком хореографии без какого-либо из этих компонентов никогда не мог, а когда услышал музыку Валерия Гаврилина, композитора, выбранного режиссером Александром Белинским для телебалета «Анюта», со мной и произошло то, что называется импульсом в работе творческого воображения. Мне и сейчас кажется удивительным слияние этих двух художников — художника слова и художника музыки.
Нужен был третий — художник в буквальном смысле этого слова. Им стала Белла Маневич, тонкий и трепетный декоратор.

Мы все стремились к ясности и простоте изложения известного рассказа Антона Чехова «Анна на шее». Средства, которые мы избрали, новыми в области классического танца не назовешь. Скорее это поиски уходящих в прошлое замечательных форм балетного спектакля.