Пресс-центр

Сотрудники Архива нотной библиотеки, работая над созданием полного библиографического каталога нот, продолжают совершать открытия. Напомним, что уже было найдено немало ценнейших рукописей, которые позволили Архиву «выйти» на концертную эстраду. Ноты, обнаруженные в результате систематизации в фондах нотной библиотеки Большого театра, составили целые концертные программы. Раритетные произведения — в исполнении известных музыкантов из Большого и не только из Большого театра — прозвучали в Доме-музее П.И. Чайковского в Клину и театрально-концертном зале «Дворец на Яузе».

Ну а на сей раз Архив прославился в области балета и «шагнул» на киноэкран. В рамках XVII фестиваля архивного кино в Белых Столбах покажут киносъемки шедевров московского балета начала XX века, атрибутированные и озвученные по материалам Архива нотной библиотеки Большого театра.

Из программы фестиваля на 30 января:
АРХИВ: БАЛЕТ НА ЭКРАНЕ
МОНТАЖ, 23 мин.
«МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОМЕНТ», «НОКТЮРН ШОПЕНА», Россия, 1913 г., ч/б, 5 мин., Яков Протазанов
«ЛЮБОВЬ СТАТСКОГО СОВЕТНИКА», Россия, 1915 г., ч/б, фрагмент 3,5 мин., Петр Чардынин


«Музыкальный момент».

Музыкальный момент: атрибуция, озвучание и переосмысление танцев из дореволюционных немых кинолент (на основе рукописей из Архива нотной библиотеки Большого театра).

В феврале 2013 г. исполняется сто лет, как «Театральная газета» сообщила, что премьеры Большого театра Екатерина Гельцер и Василий Тихомиров «на днях» танцевали для экрана «Ноктюрн» Шопена и «Музыкальный момент» Шуберта. Это была едва ли не первая в истории нашего кинематографа съемка танцев балетных знаменитостей, предназначенная для проката. Ее заказала одна из крупнейших кинофирм «Тиман и Рейнгардт», а осуществили начинающий режиссер Яков Протазанов и оператор Жорж Мейер. К концу 1930-х его копия имелась даже в США, но из-за пограничной — на стыке искусств — природы он столь же рано стал предметом ошибочных интерпретаций.

Очевидное внутреннее единство снятой в два приема ленты (исходники ее были обнаружены в 1940-е годы в Госфильмофонде) не вязалось с исходными сообщениями прессы, в которых фигурировали два хореографических этюда. Поэтому тогда же возникла версия, что сохранился только «Музыкальный момент» — и то не полностью. Согласно ей на весь фильм позднее были механически (по длительности) наложены фрагменты этого произведения Шуберта (No.6 в первой части и No.3 — во второй), и от несоответствия музыки и движений дуэт воспринимался как почтенный курьез из прошлого, причуда немолодых премьеров.

Задавшись целью атрибутировать танцы с участием звезд Большого, запечатленные в немом кино в 1913-18 гг., и восстановить их аутентичный музыкальный аккомпанемент, я предположил, что Гельцер в 1913 г. предложила для съемки шедевр балетмейстера Большого театра Александра Горского «Грезы любви», который она и Тихомиров с большим успехом исполняли в Большом в новой постановке балета «Корсар» (1912 г.), а также в концертах.

«Грезы» состояли из дуэта на музыку «Ноктюрна» Шопена (Op. 27, No.2) в скрипичной транскрипции, за которым следовало соло балерины на музыку шопеновского «Этюда» (Op.10, No.5). Иногда балерина меняла соло на другое, похожее по характеру, то есть в данном случае — на «Музыкальный момент» No.3. Такие замены в балете в порядке вещей: антре, вариации и кода на музыку нескольких разных композиторов могут составлять один танец.

Обнаруженный в архиве нотной библиотеки Большого театра клавир «Грез любви» с рабочими ремарками подтвердил атрибуцию дуэта как «Ноктюрна». Более того, оказалось возможным наложить музыку согласно замыслу Горского, наглядно воссоздать драматургию, логику и красоту хореографии, исполненной, как оказалось, проявившей музыкальность и ум балериной при поддержке корректного и чуткого партнера. А фильмография киноклассика Протазанова обрела еще одну полностью сохранившуюся дореволюционную работу.

Она положила начало практике вставлять в игровые фильмы хорошо знакомые зрителю по театру танцевальные номера, которые служили этим фильмам сюжетной опорой, смысловым стержнем и образным содержанием. Уже в сентябре 1913 г. Протазанов использовал съемку «Грез любви» в игровой ленте «Ноктюрн Шопена». Фильм Бауэра с Верой Каралли «Умирающий лебедь» (1917 г.) строился вокруг шедевра Михаила Фокина на музыку Сен-Санса.

Хронологически между ними разместились два фильма Петра Чардынина с Каралли в главной роли — «Хризантемы» (1914 г.) и «Любовь статского советника» (1915 г.). Танцы в них тоже служили завязкой и кульминацией, но они рано исчезли из театрального репертуара, и это сказалось на восприятии фильмов.

Нотные документы и мемуары помогли атрибутировать танцы Каралли из «Любви статского советника»: это «Тореадор и Андалузка» Рубинштейна (как это и предполагал в свое время исследователь В. Кремень) и «Полька» Филипповского, сочиненные Горским и включенные им в балет «Карнавал». По нотам удалось установить, что первый номер в кино исполнялся полностью, как в театре, а второй сокращен, поэтому в последнем случае музыка наложена мною скорее творчески, исходя из логики хореографии.

Сергей Конаев, сотрудник Архива нотной библиотеки


Кадр из фильма «Любовь статского советника».
«Тореадор и Андалузка».