Пресс-центр

Каждый «реставрационный» проект Большого балета имел свою специфику. Нынешний, пожалуй, один из самых интересных и своеобразных. Балет «Пламя Парижа» не принадлежит ни к жемчужинам старинной чистой классики (как недавно отреставрированный «Корсар»), ни к опусам советской эпохи, напрасно претерпевшим от властей предержащих (как «Светлый ручей»). Он не исчез бесследно, но большей частью и не сохранился...

Поставленный в 30-е годы прошлого столетия в Ленинграде в тогда еще Кировском, не Мариинском, театре и вскоре перенесенный на сцену Большого, он стал одним из самых любимых балетов Сталина, который вообще-то этот жанр в искусстве особенно не жаловал. Балет и ставился в преддверии годовщины «великого Октября», и затем продолжал входить в обойму тех произведений, творческая жизнь которых «активизировалась» в такие годовщины. И неудивительно, ведь пламя Парижа — это пожар Великой французской революции. И такого «героя», как в этом балете, дотоле еще не знали, — одним из полноправных его персонажей стала народная масса, революционно настроенная и готовая к активным действиям.

В 30-е годы прошлого века на балетной сцене царила эпоха драмбалета. Хореографам активно помогали режиссеры драмтеатра. Танцевать полагалось только тогда, когда это оправдывалось ходом действия. А сюжет двигался пантомимой, разными видами «ходьбы» и прочими приспособлениями в том же духе. Но Василий Вайнонен любил ставить танцы и, сам в юности будучи танцовщиком народно-характерного плана, отдавал дань танцам именно таким. Его «Пламя» выводило на сцену едва ли не всю труппу, даже очень большую, предоставляло отличный материал для демонстрации искрометных дарований немалому числу характерных танцовщиков, да и «классикам» в нем было, что исполнить, — и с чисто танцевальной, и с актерской точки зрения. Тем более что сюжет позволял не особенно идти вразрез с каноном драмбалета. В конце концов, чем народной массе и выражать свои чувства, как не танцем?

Алексей Ратманский, любящий игру со стилями, не прошел мимо этого названия. Не только без Петипа, но и без достижений советских хореографов русский балет не достиг бы тех позиций, которые он занимает во всем мире. Свою историю надо знать, тем более что, если не повторять «уроки», забываются они быстро. Балет сошел с репертуара всего-то в 1960-е, а забыт уже очень основательно.

Помимо пленки, сохранившей отдельные фрагменты, артистам Большого помогали вспоминать «Пламя Парижа» те, кто не понаслышке знал этот балет, — ветераны Большого балета Фаина Ефремова, Юламей (Маджи) Скотт, Юрий Папко, Владимир Кошелев; ныне педагоги Большого Марина Кондратьева, Михаил Лавровский, Юрий Владимиров, Валерий Лагунов, бывшая солистка театра имени Кирова Ирина Генслер.

Восхищаясь ритмически изощренными танцевальными комбинациями Вайнонена, у которого даже прозвище было такое — Васька-синкопист, Ратманский постарался максимально сохранить то, что уцелело, в новом балете. В его ткань вошли поставленные Василием Вайноненом танец басков, па де де Мирей и Антуана Мистраля, фарандола, две карманьолы и, конечно, знаменитое па де де Жанны и Филиппа, столь любимое конкурсантами и «концертантами». Ну а то, что не сохранилось, в том числе и в этих фрагментах, воссоздавалось в стиле утраченного оригинала.

Помимо чисто хореографических соображений, Алексей Ратманский руководствовался и другими, «идеологическими». Возможно, именно в наше довольно циничное время стоит вспомнить о том, как могло сплотить людей стремление к «свободе, равенству и братству». Как бы там ни было, этот лозунг остается одним из самых ярких и прекрасных в истории человечества. Ежегодно 14 июля вся Франция в едином порыве отмечает годовщину своей Великой французской революции (интересно, не сочтет ли она это неплохим «предлогом» для парижских гастролей Большого балета с этой постановкой?). А Марсельезу почитает в качестве своего гимна.

Тем не менее, балет — не фильм, который уже не переиначить и можно при желании воспринимать исключительно как памятник эпохе. Театр — дело живое. Он требует диалога, в том числе и с «первоисточником». Алексей Ратманский (с помощью драматурга Александра Белинского) вступил в этот диалог. Сюжет претерпел некоторые изменения. Так, вместо одной пары самых главных героев, действуют две, составляющие соответственно два, связанных друг с другом дружескими узами, любовных дуэта. Ранее любовная тема в балете отсутствовала. Но отсутствовала и казнь одной из героинь, заставившая ее друзей содрогнуться и на себе испытать, что такое ужасы революционного террора...

Музыкальный материал сокращен — четыре акта «уложились» в два. Концепцию музыкальной драматургии разработал будущий художественный руководитель Большого балета Юрий Бурлака. Дирижером-постановщиком выступает Павел Сорокин. У этого балета яркий цвет заложен уже в самом названии, но действие разворачивается среди черно-белой графики рисованных декораций (Илья Уткин, Евгений Монахов), напоминающих о гравюрах той эпохи, например, Жака Луи Давида, ставшего одним из персонажей этого балета, и о той смуте и дымной тьме, которая сопровождает великие революционные пожары. Яркость красок сполна воплотилась в костюмах (Елена Марковская) и в пламени, зажженном художником по свету Дамиром Исмагиловым.

Трудно перечислить всех танцовщиков, которые заняты в этом спектакле, — очень многие ведущие артисты, в том числе и талантливая молодежь Большого балета, — Анна Антоничева, Мария Александрова, Екатерина Шипулина, Нина Капцова, Наталья Осипова, Владимир Непорожний, Андрей Меркурьев, Денис Савин, Иван Васильев и многие другие. В партии королевы Марии-Антуанетты наряду с еще двумя исполнительницами выступает народная артистка Советского Союза, ныне педагог-репетитор Людмила Семеняка.

Первая серия премьерных спектаклей прошла 3, 4, 5 (утром и вечером) и 6 июля с.г.
Вторая серия — 18 и 19 октября, 5 и 7 ноября с.г.